Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 65 – Е. Лань

Старейшина Пён побагровел, он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле под давлением ауры Хасо.

Он встал, опираясь на посох.

— Ты пожалеешь, мальчишка! — прохрипел он. — Ты отвергаешь кровь ради юбки!

— Я выбираю семью, — отрезал Хасо. — А семья — это те, кто уважает мой выбор. До свидания, дядя.

Родственники поднялись, с шумом и обиженными лицами, они покинули зал, даже не поклонившись.

Мы остались одни.

Я смотрела на закрывшуюся дверь, потом на Хасо. Он все еще стоял, и его грудь тяжело вздымалась. Трещина на столе змеилась от его руки к центру.

— Ты сломал стол, — сказала я тихо.

Хасо моргнул, словно выходя из транса и посмотрел на трещину.

— Это был старый стол. Он мне никогда не нравился.

Он сел обратно, аура исчезла, теперь передо мной сидел просто мой муж, немного уставший и очень рассерженный.

— Прости, Сора, — сказал он, не глядя на меня. — Я не должен был приглашать их. Я думал, они проявят уважение. Я не знал, что они осмелятся предложить наложницу в твоем присутствии.

Я взяла кусок мяса, который он мне положил, и съела его. Это было невероятно вкусно.

— Ты защитил меня, — сказала я.

— Это мой долг.

— Нет, Хасо. Это не долг. — Я повернула его лицо к себе. — Ты мог просто вежливо отказать, но ты... ты практически объявил им войну, ради меня.

— Они оскорбили тебя и назвали слабой.

— Но я ведь слабая, — я улыбнулась. — Я притворяюсь слабой, они просто поверили в мою игру.

— Им нельзя верить в это. Только мне можно, — он накрыл мою руку своей. — Для остальных ты — Хозяйка Чон, неприкосновенная.

Я почувствовала, как внутри меня что-то тает. Тот лед, который сковал мое сердце много лет назад, когда я поняла, что в этом мире каждый сам за себя.

Всю жизнь я защищала других. Императора, солдат, крестьян.

Никто никогда не защищал меня.

Даже когда я умирала, я была одна.

А теперь... этот «Демон Войны», этот грубый солдат, готов разорвать своих кровных родственников, потому что кто-то косо посмотрел на меня.

— Спасибо, — прошептала я. И, повинуясь порыву, взяла кусок кимчи своими палочками и поднесла к его рту. — Открой рот.

Хасо удивился, но послушно открыл.

Я накормила его.

Это был интимный жест. Жест истинной близости, доступный только супругам.

— Вкусно? — спросила я.

— Самое вкусное кимчи в моей жизни, — ответил он, жуя.

— Хорошо. Потому что нам нужно доесть всё это мясо. Не пропадать же добру из-за старых ворчунов.

Мы продолжили ужин. Мы ели, шутили над стихами Чон Мина, я процитировала пару строк, которые слышала краем уха, и мы чуть не умерли от смеха, и обсуждали, какой стол купить взамен сломанного.

Я смотрела на него через пламя свечи.

Он был моим мужем. Не по контракту и не по указу.

По праву сердца.

И я подумала:

«К черту пенсию. Если ради этого мужчины нужно иногда потерпеть назойливых тетушек или даже поймать пару стрел — я согласна. Но только иногда. И только если потом будет массаж ног».

*****************************************************

Поздний вечер

Когда мы шли в свои покои, Хасо провожал меня, как обычно, он вдруг остановился в коридоре.

— Сора.

— Да?

— Тот старик... Пён. Он сказал про наследников.

Я напряглась. Эта тема была опасной.

— Он просто старый дурак, — быстро сказала я. — Не слушай его.

— Я не слушаю, но я хочу, чтобы ты знала. — Хасо посмотрел мне в глаза серьезно и глубоко. — Я не требую от тебя сыновей. Я знаю, что твое тело... особенное. Если роды будут опасны для тебя — у нас не будет детей. Я усыновлю ребенка из побочной ветви или найду талантливого сироту.