Книга Оборотень ведьмы, страница 18 – Эбби Нокс

Сейчас утро после полнолуния, и я чувствую, как волк внутри начинает отступать.

Волк вернется ночью, но не в полной форме.

Надеюсь, я наохотился достаточно, чтобы протянуть до следующего месяца.

Впрочем, ночью будет другой голод.

— Ты же понимаешь, что вы двое решили играть в свои фетишистские игры, пока весь город тебя ищет.

Я обхватываю ладонью керамическую кружку, чувствуя, жжение на коже.

— Я это не планировал. Так вышло.

— Возьми свое дерьмо под контроль, пока ты ее не угробил, Тимбер.

— Иди спать, бро. Ты ворчливый. Даже со специальными окнами, защищающими от солнечного вреда.

— Я не сплю. Я отдыхаю с открытыми глазами, — информирует меня Финнеган.

— Маску для сна пробовал? — спрашиваю я, отпивая чай.

— Очень смешно.

— Пожалуйста.

Столкновение взглядами продолжается.

Моргаю первым, разумеется. Мне нечем оправдать свою вчерашнюю безрассудность. После месяцев слежки за Черри я просто не мог быть от нее вдали, даже одну ночь.

— Спасибо, — наконец говорю то, что надо сказать, — что привел Черри домой прошлой ночью. Ну, после полного обращения.

— Уже две ночи подряд ты загонял ее в угол. Будешь продолжать, натворишь такого, о чем пожалеешь, — Финнеган направляет на меня указательный палец.

— Слишком поздно. Я в нее влюблен.

Финнеган застывает с кружкой на полпути ко рту.

— Скажи, что ты ее не кусал.

— Я ее не кусал.

— Слава дьяволу.

— Но, возможно, слегка прикусил.

— Ты не прокусил кожу?

Я мотаю головой, проглатывая остаток чая.

— Смотри у меня.

Друг выливает свой чай в раковину и, в развалочку, уходит спать.

— Убедись, что примешь душ, прежде чем провоняешь мокрой псиной мою гостевую кровать. И помой мою машину, если на ней поедешь домой. Грязная дорога всегда оставляет ее в отвратительном состоянии.

Это по-финнегановски означает, что я могу отоспаться у него. Что касается ночлега, то тут можно найти и похуже. Бетонное сооружение середины века — считай бункер, обнесенный забором, чтобы не сновали любопытные соседи.

Делаю, что сказано, и принимаю долгий горячий душ в гостевой ванной. Но уснуть не могу.

Слишком много мыслей.

Около полудня я беру «Порше» Финнегана и еду в город — к дому Черри, где вполне ожидал ее найти.

Потом вспоминаю: воскресенье, день, который она обычно проводит у бабушки.

Возвращаясь к машине, я не горю желанием снова переться через лес. Когда проезжаю по Мейн-стрит, меня застает врасплох вид: Черри входит в магазин свечей.

Не раздумывая, беру в соседней кофейне поднос с напитками и захожу в магазин.

Черри вздрагивает, увидев меня.

— Тимбер! Что ты здесь делаешь? — ее руки заняты раскладкой новой партии гранатово-лаймовых свечей в банках, и запах для меня чересчур резкий. Остаточное влияние обостренного обоняния.

— Я хотел спросить то же самое. Что ты тут делаешь в воскресенье? — спрашиваю я, ставя поднос. Коллеги Черри забирают напитки с благодарным оживлением. — Разве ты не проводишь день с бабушкой?

Она выравнивает ряд только что выставленных свечей, чтобы все этикетки смотрели вперед.

— Решила взять дополнительную смену, чтобы отвлечься от некоторых мыслей. Так что, какова причина твоего появления?

— Хотел принести тебе кофе, — говорю, протягивая ей последний оставшийся стакан. Она не берет, и я ставлю его на прилавок у кассы. — И мне нужно с тобой поговорить.