Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 36 – Адриана Вайс

Кром медленно, с ленивой грацией, обходит меня по кругу, как волк, изучающий странного, непонятного зверя, зашедшего на его территорию. Его тяжелый взгляд ощущается почти физически.

Наконец, Кром останавливается прямо передо мной.

— Хорошо, — его голос звучит тихо, но каждое слово падает, как камень в воду, вызывая круги напряжения. — Ты просишь проверки. Ты ее получишь.

Он отвязывает от своего пояса небольшую кожаную флягу и протягивает ее мне.

— Видишь ту гряду холмов на севере? — он кивает в сторону темнеющей на горизонте полосы. — За ними, в самой чаще Черного леса, есть родник. Мы зовем его Кристальной Слезой. Считается, что его вода не терпит лжи. Она становится мутной и горькой в руках лжеца, но остается чистой и сладкой для того, чье сердце говорит правду.

Я смотрю то на флягу, то на его ледяные глаза, и начинаю понимать, к чему он ведет.

— Ты пойдешь туда, — продолжает он, и его голос не оставляет места для возражений. — Наберешь в эту флягу воды и принесешь ее мне. Вернуться ты должна до того, как последний луч солнца скроется за верхушками деревьев.

Мое сердце ухает куда-то в пятки.

Пойти туда, в этот зловещий, темный лес? Мне, Алене, офисному работнику, чей единственный опыт выживания в дикой природе — это сбор грибов в получасе ходьбы от дачного поселка?

От одной этой мысли по спине бежит холодок.

Но я смотрю в его глаза и вижу, что это — не прихоть. Это его испытание. И если я откажусь, все будет кончено.

— Хорошо, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я беру из его рук флягу. Кожа теплая и потертая, от нее пахнет дымом и травами.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, как за моей спиной раздается лязг металла. Тир и Роланд делают шаг вперед, собираясь последовать за мной.

— Она должна пойти одна! — рычит Кром, и в его голосе звенят стальные нотки, не терпящие возражений. — Это ее проверка, а не ваша. Если вы пойдете с ней, считайте, что уговора не было.

— Это приказ графа… — начинает было жилистый, но я его прерываю.

Я оборачиваюсь и смотрю на своих молчаливых «надзирателей».

— Все в порядке, — говорю я им с легкой усмешкой. — Я справлюсь. К тому же, положа руку на сердце, — я обвожу взглядом зловещую стену деревьев, — вы ведь и сами ведь не горите желанием бродить по этим лесам, верно?

Мой вопрос попадает точно в цель.

На лице громилы отражается откровенное облегчение. А вот жилистый смотрит на меня иначе. В его цепких глазах я впервые вижу не презрение, а что-то другое.

Удивление? Или, может быть, даже тень уважения к маленькой, сумасшедшей аристократке.

Так или иначе, они молча кивают, давая понять, что они остаются.

Я в последний раз смотрю на Крома. Он стоит, скрестив руки на могучей груди, и просто наблюдает.

Не подбадривает, не угрожает. Просто ждет.

Собрав всю свою волю в кулак, я делаю первый шаг по тропе, ведущей к темной стене леса. А затем второй. Третий. С каждым шагом фигура Крома и моих надзирателей становится все меньше, а громада Черного леса — все ближе и зловещее.

Я подхожу к самой кромке.

Вековые деревья смыкаются над головой, погружая тропу в сумрак. Оттуда тянет холодом, запахом прелой листвы и тишиной. Гнетущей, давящей тишиной, в которой, кажется, затаились сотни невидимых глаз.

Я делаю глубокий вдох и шагаю под темный полог деревьев.