Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 33 – Адриана Вайс

— И что же, — его голос превращается в угрожающий, смертельно-тихий шепот, от которого у меня замирает кровь, — тебе нужно… от Крома?

Его угрожающий шепот обжигает ухо, а от близости мощного тела по моей спине бегут мурашки.

Я упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться, создать хоть какую-то дистанцию. Сердце колотится в горле, но я заставляю себя говорить.

— Я… — я облизываю пересохшие губы, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я хотела предупредить Крома об опасности. И попросить его о помощи.

Охотник отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо, и на его губах появляется кривая, недоверчивая усмешка.

— Предупредить? Попросить о помощи? — он хохочет, и этот низкий, рокочущий звук вибрирует у меня в груди. — Странный у тебя способ просить о помощи, пташка. Обычно, когда просят о помощи, не кидаются на людей и не отпускают в лес их ужин.

— Убивать его было необязательно! — упрямо возражаю я, и мой собственный голос удивляет меня своей силой. — Это был всего лишь голодный детеныш!

— Если ты не заметила, в этом месте все голодные, — рычит он, и его взгляд снова становится жестким.

В этот самый момент из-за холма наконец появляются мои телохранители. Тир и Роланд выходят на поляну неторопливо, без малейших признаков спешки. Их лица, как обычно, не выражают ничего, кроме угрюмого безразличия.

«Ну надо же, подмога, — с едкой иронией думаю я. — Не прошло и года. За это время меня уже сто раз могли прикончить».

Охотник замечает их, и его лицо мгновенно перекашивает от смеси раздражения и презрения.

— Какого демона здесь забыли шавки Версена? — рычит он, не выпуская моей руки.

— Мы присматриваем за леди, — ровным, лишенным эмоций голосом отвечает жилистый, останавливаясь в нескольких шагах. — Так что советуем тебе ее отпустить.

Я с затаенной надеждой смотрю на своих конвоиров.

Вот он, момент истины. Сейчас они меня спасут из лап этого грозного медведя.

Охотник усмехается, и его хватка на моей руке становится до боли крепкой.

Он снова притягивает меня к себе, почти вжимая в свое мощное тело. Легкая паника, которую я почти подавила, вспыхивает с новой силой.

Угроза стала реальной, осязаемой. Я чувствую себя кроликом в объятиях удава.

— А что вы сделаете, — его голос звучит тихо, вкрадчиво, но в нем звенит неприкрытый вызов, — если я ее не отпущу?

Жилистый бросает на меня быстрый, совершенно равнодушный взгляд, от которого у меня внутри все холодеет.

— Мы то? Ничего, — спокойно отвечает он, и я понимаю, что это — чистая правда. Они и пальцем не пошевелят, чтобы меня спасти.

Мое сердце пропускает удар. Похоже это именно тот случай, о котором говорил граф.

Я в ужасе смотрю на своих конвоиров, но жилистый вдруг продолжает, и в его голосе появляются стальные нотки.

— Вот только граф вряд ли обрадуется, если его… — он делает паузу, подбирая слово, — …гостья пострадает. Граф отдал приказ. И он очень не любит, когда его приказы не выполняются.

Слова стражника повисают в наэлектризованном воздухе.

Это не угроза.

Это простая, холодная констатация факта. Они не будут за меня драться. Но они доложат. И тогда уже граф решит, как поступить с тем, кто посмел сломать его новую, пусть и ненавистную, игрушку.

Я вижу как в ледяных глазах охотника борются ярость и расчет. А я стою, зажатая между ними, и отчетливо понимаю, что превратилась в разменную монету в чужой игре.