Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 26 – Анна Кривенко

Никто не должен узнать о том, что со мной произошло.

Когда вернулась в комнату, где с беспорядком воевали дети, умилилась. Лера плескалась руками в тазу с водой, а Валя строго командовала:

— Тряпку меняй чаще! Ты только грязь размазываешь!

Я подошла к ним с улыбкой.

— Ну что, мои труженицы, как успехи?

— Мы почти закончили мыть террасу, — гордо сказала Лера, заляпанная водой до ушей.

Я кивнула, улыбнулась шире.

— Умницы! Горжусь вами!

Девочки сияли. А я внутри себя трепетала от мысли, что этот монстр, их мать, может хоть когда-то вернуться в этот мир.

Сгребла щепки с пола. Отнесла на кухню — пригодятся, чтобы топить печь. Решила сварить какую-нибудь кашу, чтобы только отвлечься. Но мысли вертелись вокруг Пелагеи и медальона. Нужно узнать всё, что только возможно об этом колдовстве.

Эти мысли не дали мне уснуть ночью. Совсем.

Я спустилась на кухню, чтобы чего-нибудь попить. Там оказалась Фрося, сидящая за шитьём. Увидев меня, удивлённо приподняла брови.

— Господи, вы меня напугали! Вам не спится?

Я пожала плечами.

— Не спится. В доме как-то неуютно.

— Да, есть такое, — подтвердила старуха. — Иногда даже что-то завывает, знаете ли.

Я вздрогнула.

— А я вот думаю, может быть, есть какой-то человек, который занимается такими потусторонними вопросами?

Фрося прищурилась.

— Вы про знахарку, что ли? Тот чародей, к которому вы ходили, уже давно уехал. Говорят, в столицу подался. А знахарка осталась. Старуха из деревни за оврагом. Баба Евгена. Не сказать, чтобы великая мастерица, но что-то может. Люди к ней ходят.

Я кивнула.

— Спасибо. Надо к ней сходить.

— Ладно, вы там только осторожно. Эти старухи тоже не все чисты. Будьте очень внимательны, госпожа…

Изба у Евгены стояла на окраине посёлка — крепкая, с перекошенным крыльцом, затенённая ветвями раскидистой ивы. Внутри пахло сушёными травами, дымом и сыростью. Маленькие окна едва пропускали свет.

Деревня сама по себе была крупной, ухоженной, с покатыми крышами, выкрашенными ставнями и аккуратными дворами. Я даже удивилась — такого богатства от здешних мест я не ожидала.

Евгена сидела у очага, перемешивая что-то в глиняной посудине. Лицо её было изрезано морщинами, как старая древесная кора. Глаза — такие, будто она прожила не одну, а три жизни.

— Заходи уж, коль пришла, — проскрипела она, едва обернувшись.

Я вздрогнула — ни шагов моих, ни скрипа двери слышно не было. Но вошла, прикрыла за собой дверь и остановилась посреди комнатки.

— Добрый день, бабушка…

— День уже давно недобрый, — проворчала она. — Ну а ты показывай, что принесла.

Я начала освобождать сумку. Там были пара кур, немного сушёной земляники и мыло, которое Фрося варила на кухне. Также достала серебряную монетку и положила на стол.

— За советом пришла, — тихо добавила я. — Тут такое…

— Тут, дитя, у всех «такое», — оборвала она, наконец подняв на меня глаза. — Только у каждого — своё. У тебя, смотрю, под кожей свербит, спать не даёт…

Я замерла. Неужели она знает?

— Да… Это медальон. Заколдованный. Он не снимается. Говорит со мной — голосом чужим.

— Знамо дело, — протянула старуха. — Пелагея наколдовала. Чёрная девка, жадная была до власти, до запретов. И на многое пошла. Хотя я её предупреждала…

— Как мне её остановить? — взволнованно начала я.