Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 3 – Анна Кривенко

— Повторяю ещё раз: ты сделаешь то, что я прикажу! — не унималась она. — Или… клянусь Оракулом и всеми силами этого мира — ты больше никогда не вернёшься домой!

По спине моей пробежали мурашки, будто кто-то провёл холодным ножом вдоль позвоночника. В ту секунду я поняла — ясно, отчётливо, пронзительно: это не сон.

Меня действительно выдернули из моего мира.

Но это ещё не значит, что я обязана выслушивать вопли истерички с бредовыми амбициями.

Захлопнула медальон и сжала его в кулаке. Звук исчез. Воцарилась блаженная тишина.

Я сделала глубокий вдох.

Нервы-то тоже сдают. Особенно от осознания того, что другие миры существуют…

_______________________

Дорогие читатели! Приветствую вас в своей новинке. "Многорукая" попаданка — это образ женщины, способной на простые повседневные чудеса. Каждая из нас в какой-то степени богиня быта: и детей тянем, и работу, и дом. А иногда нам перепадает также дача, многочисленные родственники и другие "прелести" обычной жизни. Предшественница нашей героини заявила, что справиться с ее вызовами невозможно и что даже собственные дети для нее помеха, но попаданка докажет, что женщина способна на всё, если только поставит перед собой достойную цель…

Одеться оказалось настоящей пыткой.

Корсет, юбки, нижние юбки, шнуровки, завязки, какие-то дурацкие пуговки, которых штук сто было только на одном рукаве… Кто вообще придумал такую конструкцию? Я всерьёз подозреваю, что женщины прошлого либо были сверхгибкими, либо просто не доживали до тридцати от переутомления после утренних переодеваний.

Во-вторых, нормального зеркала в комнате не было — только мутное пятно в раме, где я видела себя примерно, как рыба через аквариумное стекло.

— Великолепно, — пробормотала я, втыкая булавку себе в палец в попытке закрепить волосы. — Пелагея, ты, может быть, и дочь барона, но вкуса у тебя с гулькин нос. И что это за платье — коричневое?! Я в нём выгляжу, как грустный гриб.

Но так или иначе, я собралась. Вся эта конструкция на мне сидела туго, неудобно и шуршала, как полиэтилен. В носу щекотал запах нафталина и вековой пыли. Я открыла дверь и шагнула в коридор.

Первая мысль — я будто в заброшенном музее. Стены потрескавшиеся, кое-где облупилась штукатурка. Потолок низкий, тёмный, давящий. Дощатый пол поскрипывает под ногами. В воздухе висит сырость. Где-то далеко — кап-кап-кап — мерно капает вода. От холода по коже табуном бегут мурашки….

Я медленно шла по коридору. Кажется, слева обнаружилась лестница. Да, вот она — узкая, скрипучая, деревянная. Я спустилась, держась за перила с облезшей краской.

Где-то вдалеке послышались уже знакомые шаркающие шаги. Значит, старуха — там.

Внизу был холл. Или что-то, что когда-то считалось холлом. В воздухе клубилась пыль. Редкая мебель — хромая, обитая потрёпанной тканью — ютилась по углам. Картины на стенах… точнее, их остатки: с пожелтевшими краями и половиной перекошенных рам — скорее уродовали помещение, чем украшали.

— Прямо усадьба мечты, — пробормотала я с отвращением. — Баронесса-бомжиха.

Я пошла на шаркающий звук. В нос вдруг ударил запах жареного лука и печёного хлеба. Голодный желудок тут же напомнил о себе. Я ускорилась и, наконец, открыла дверь в кухню.

Тут было тепло. И слава Богу!