Онлайн книга «Грёзы третьей планеты»
|
15 января 20ху года. 04:00 Старшим глубинной смены должен быть Вонахатс, но накануне он ушел в глубокий запой. Недолго думая, дежурный вписал старшим Скочинского. Скочинский возмутился, но бухгалтер приложил к обходному заранее пробитый квиток со ставкой. Скочинский взглянул на графу «Итого», зажмурился, потер переносицу и, выматерившись, кивнул. Войдя в раздевалку, он нашел там снаряженных в спецовки Чиха и Красина. — Вонахатс не вышел на смену, – сухо произнес Скочинский и, не глядя на коллег, подошел к шкафу. — Спился, алкаш, – Чих сплюнул на кафельный пол и растёр по плитке носком ботинка. – Кто на замену? Парамонов? — Я. — Б…ть! – Чих переглянулся с Красиным и нервно усмехнулся. – Нас тогда трое в люльке. Я нах не спущусь. По технике положено четыре человека. — Четвертый будет. — Кто? – без особого интереса спросил Красин. — Если не Парамонов, вариантов немного, – прошипел Чих, – студента поставили. — Стажер в глубинной смене – плохая примета, – не меняясь в лице произнес Красин. — Ты его знаешь, Саныч? Скочинский, застегивая молнию спецовки, отрицательно замотал головой. Трое пожали плечами и принялись натягивать кислородные регенераторы поверх спецовок. В самый разгар сложных манипуляций в стальные двери раздевалки постучали. Шахтеры удивленно уставились на дверь. За время работы на «Одиннадцатой» никто никогда не утруждал себя стуком. Здесь работали только мужчины, и все настолько привыкли держать друг друга на виду, что мало кому вообще могло прийти в голову стучаться. Стук повторился. Чих первым вспомнил, что делают в таких ситуациях, и крикнул: — Да входи, ёп твою! В дверном проёме показался парень на вид лет двадцати. — А я туда?.. — Да входи, ёп твою! Туда-туда! Смена через сорок минут начинается. Одевайся, на! Чих рывком втянул парня за руку и подтолкнул его к шкафу. — Как звать? – спросил Скочинский. — Гаценко. — Имя у тебя есть, Гаценко? — Андрей. — Другой разговор, Андрей, – Скочинский улыбнулся уголками губ. – Меня Александром Александровичем. Как станешь годков на пять постарше, разрешу Санычем называть. Это, – он кивнул на Чиха, – Михаил. А мужчинка, что помогает ему, – Алексей. Ты мне скажи, Андрей, в мантиевой шахте хоть раз был? Парень покачал головой. — У меня опыт на Марианской радоновой. Глубина… — Это подводная? – перебил Чих. – Подводная не считается. Видишь? Шахтер похлопал клешнями перчаток по керамитовой скорлупе панциря, который слой за слоем наваривал Красин. — Она на порядок толще того, что ты на дне таскал. А там, куда мы спустимся, как яичная скорлупа ощущается. — Мне сказали, там жидкая среда. То же самое, что и… — Жидкая, – кивнул Скочинский, – но не вода. Я помогу тебе одеться. Смотри и запоминай, в будущем ты будешь помогать товарищу. Самостоятельно одеться невозможно. Жизнь человека зависит от того, правильно ли ты все сделал. Твоя жизнь зависит от напарника, а его от тебя, начиная от раздевалки. Скочинский заставил Гаценко раздеться догола, натянуть гелевые памперсы и поверх них надеть герметичную робу, разлинованную трубочками, по которым бежал фреон. Между кожей и спецовкой не должно оставаться воздушных пузырей. Гидрогель из спецпамперсов плотно облепил промежность и зад. Поверх спецовки надевалась мудреная система регенерации кислорода, емкости с фреоном, баллоны дыхательной жидкости и прочая мелочевка. Когда с ней было покончено, а Гаценко надел шлем-сферу и промазал герметиком шов, пришло время керамитового панциря. Фигура шахтера разительно менялась, когда пластины керамита слой за слоем укладывались и наваривались. Поверх панциря шаровая плечевая опора шлема и второй глухой шлем без забрала. Когда Гаценко стал напоминать шарик на круглых ножках, Скочинский взял болгарку и до зеркального блеска отполировал все швы, чтобы уменьшить напряжение. |