Книга Грёзы третьей планеты, страница 69 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

Руки Лешика затряслись еще сильнее. Он отрицательно замотал головой, потом передумал и кивнул.

Профессор хмыкнул.

— Человек – это очень сложная комбинация очень простых нервных импульсов. Главное, мой бестолковый собрат, подобрать примеси к воде, соли. Под воздействием раствора и электричества происходит деликатный гидролиз живых тканей, тело минерализуется. Так сохраняются все нервные связи. Крайне важно сохранить структуру нервной электропроводимости, что, собственно, мы и называем личностью. Личность переживает тело. И мы ей помогаем. А тело нам ни к чему.

Уложив Миру в контейнер, профессор ткнул пальцем в ее идеальной формы лоб.

— Так что у меня скоро появится полная нейроэлектрическая копия глупой ноблетки Миры. Совершенно рабочий симулятор ее напыщенного, идиотического сознания! Мне в команду виртуальных гладиаторов как раз не хватает персонажа. Оцифрую ее, одену в набедренную повязку, пусть дерется. А если я выиграю соревнования, мои растворы станут модными.

Говоря, профессор таскал из соседней комнаты большие бутыли с жидкостями, готовил смеси.

— Слушай внимательно, – не глядя на Лешика, деловито продолжил он. – В ее сумочке возьми билет на аэропоезд. Переоденься в ее одежду. Скопируй макияж: белый верх лица, розовый низ, черные губы. Через ее браслет закажи авто-такси к магазину за квартал отсюда. На такси поедешь на станцию, купишь обратный билет. На аэропоезде доберешься до суперио-района, прямо на вокзале переоденешься в туалете, там нет камер. Вернешься обратным рейсом. Сюда не приходи неделю. Все понял?

— Мне переодеться в ноблетку?

— И что? В поезде будь расслабленным, никто не обратит внимания. Мало ли, может, у тебя плавающий гендер. А вот из вокзала не выходи, ты на нобля не похож.

Профессор рубиново хохотнул:

— Еще одна дурочка растворится на вокзале среди бела дня! А сюда полиция не пойдет, не их район, да и как они догадаются?

Раствор заполнил контейнер с Мирой. Защелкнулись замки крышки. Профессор подождал, пока Лешик закончит переодеваться.

— Ну, давай, иди уже! – сказал профессор. – Доступ к знаниям нужно заслужить, малыш! Я замолвлю словечко за тебя.

После ухода студента Профессор Суббота, кривляясь и передразнивая модное Мирино произношение, обратился к контейнеру:

— Через несколько недель я пропущу твои токи через комбинаторный преобразовате-е-ель. Ты думала, мною можно манипулирова-а-ать? Нет! Я подберу для тебя самый подлый, самый развратный цифробраз, и ты пойдешь на ринг выяснять практически-и-и, чьи растворы дают лучший нейроимпу-у-ульс. А на ночь ты мне потанцуешь что-нибудь гадко-о-ое.

Говоря, профессор все больше распалялся.

— Я вставлю твою тупую матрицу в кухонный комбайн! Я загружу ее в систему санитарной очистки! Я украду твою душу и надругаюсь над ней много раз! Слышишь меня?

Профессор Суббота раздраженно постучал по контейнеру с Мирой.

— А когда мне надоест, ты будешь раз за разом сдавать мне зачет!

От стука связанная голая Мира очнулась и, чувствуя распирающий рот силиконовый загубник воздуховода, подумала, что папа ей об этом ничего не рассказывал. Что делать?

— Сюда смотреть, обезьяньи дети!

Рык отразился от стен пещеры, усиливая сам себя. Для пущей внушительности Мехто зверски подвигал бровями. Ученики перестали кидать друг в друга глиной и дёргать за лохмы, затихли и принялись изображать внимание. Перед их взорами в воздух взмыл крупный осколок бурого с молочным отливом камня.