Книга Грёзы третьей планеты, страница 81 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

Ровно через минуту после прихода Лыкова в номер в дверь постучали. Текучим движением Тимофеев проскользнул внутрь, посмотрел в угол и сказал привычно мягким голосом:

— Слухи ходят, что в городе стрельба была. В кого-то не попали. И еще говорят, народ наблюдал чудеса акробатики.

— Народ, как всегда, не врет, – в тон Тимофееву ответил Лыков, – стреляли по мне, и скакал тоже я. Ксаверий, спасибо ему, отреагировал… Не пойму, как они на меня вышли.

Тимофеев прошел в комнату, внимательно оглядел все углы, потолок и присел в кресло возле чайного столика.

— Ты точно хочешь это знать?

Вопрос прозвучал как жалость пополам с предупреждением об опасности. Понятное дело, после такого сказать "нет" уже невозможно. Лыков и не сказал, только напрягся и кивнул.

— Тата тебя сдала перед отъездом, – бесцветным голосом отрубил Тимофеев. – Мне только что сообщили. Думаю, она тебя с Ксаверием боялась. Ей за информацию о тебе пообещали место и много денег. Она – профи, все посчитала, уломала Габриляна и улетела.

Лыков опешил. Тата? Ах ты ж, змеиная шкурка! Что, вот так запросто сдала его конкурентам?

— Так это не Габрилян контракт нашел?

— Нет. Габрилян за ней на поводке ходит, сам понимаешь.

Лыков прекрасно представлял этот поводок: Таткин мурлыкающий низкий голос, глаза с игривой раскосинкой, все ее теплое и доступное под любыми углами, в любых положениях гибкое, крепко возбуждающее зрительными иллюзиями татуированное тело.

Лыков зажмурился. А он-то там перед ней распинался!

"Понимаю, – думал Лыков, – я сегодня много стал понимать, чего раньше не понимал. Я сегодня становлюсь чрезвычайно понимающим!"

— А Габрилян знает, что Татка… – Лыков сглотнул от жесткости слов, – …что Татка меня сдала?

— Может, и знает. А может, и не в курсе, он же теперь на твоем месте, зачем его расстраивать перспективами?

Тимофеев смущенно хмыкнул.

— Я чего пришел-то… Есть запрос на работу. На двоих. Я собираюсь согласиться. Ты как, выходишь? Мне кажется, новые способности тебе пригодятся. И еще…

Тимофеев, сняв с кармана передатчик, точно такой же, через который Лыков общался с Ксаверием, выставил перед собой на стол.

Лыков, отвернувшись от Тимофеева, чтобы тот не видел его перекошенного обидой лица, разглядывал город за окном.

Источаемое шестиугольными сегментами купола золотое сияние к вечеру сгустилось, стало текучим. Тени струились как расплавленный металл. Поток мобилей казался медленной рекой из золотых брусков.

— Что, Ксаверий, и ты вернулся к пилотированию? – прозвучал незнакомый голос.

Лыков резко обернулся. Незнакомый голос шел из передатчика Тимофеева.

— Я слышал, ты себе новое корыто прямо в больничке подобрал, да? – ехидно продолжил голос.

— Опаньки! – откликнулся Ксаверий через тот же передатчик. – А ведь мы с тобой встречались!

— Конечно, встречались! – обрадовался голос и выдал длинную серию галактических координат.

Из-под приспущенных век Тимофеев внимательно наблюдал за реакцией Лыкова. Затем, оставив искины болтать, сказал:

— Ты не подумай, я тебе не нарочно Ксаверия поставил. Но, сам посуди, четыре-пять месяцев без движения выбросили бы тебя из профессии. Ты бы сильно ослаб и сдал. А сейчас у тебя гораздо большие по сравнению со стандартным медицинским нейроимплантом возможности: сила, скорость, реакция. Лишних комплексов у тебя нет, как мне известно. Да и парень ты хороший. Ты подумай денек. Если все нормально, вместе и полетим. На Станции-26 сбор наших. Обсудим планы, как жить дальше. Люди же не только от тебя шарахаются, да и не только шарахаются. Нескольких наших убили уже. Как-то нужно это решать. Если ты не согласен, то давай договоримся: тебе стандартный нейроимплант поставят, а я у тебя потом Ксаверия выкуплю. Он вроде как родственник нам, в каком-то смысле.