Книга Грёзы третьей планеты, страница 83 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

— Непременно! – сущности как она всегда оставляют человеку право выбора. Но у меня его, кажется, не было. Она ускользнула. Я остался последним в пустом банкетном зале, среди мусора прошедшего праздника.

У меня было много женщин, красивых, милых, добрых или умных, всё вместе или по отдельности – разных. Но я никогда не любил. Сейчас популярно винить во всем отстраненную, занятую собой, вечно отсутствующую мать или пьющего отца, но я и не пытался разобраться в этом. Всё устраивало. Я просто плыл по течению: кутил, прожигал жизнь, зарабатывал, не пытаясь ухватить с неба звёзды. Я был простым продажником в сфере гениев-ботаников, ставивших эксперименты с вещами, которые я даже не понимал. Поговаривали, некоторые из них экспериментируют на людях. Я не верил.

Поэтому она выбрала меня. Знала, что не умен, не ищу любви, не стремлюсь к высокому, созидательному, что не верю ни в бога, ни в черта, почувствовала, что жажду разрушения и страсти, что переступлю черту, пойду до последнего.

Мы встречались трижды. В первую встречу она неподдельно интересовалась мной, слушала внимательно, вела себя невинно, тепло и любовно-уважительно. Такая чистая! Я настоял на интимной близости. Зажал её в углу и вытребовал ласки. Был напорист и не принял отказа. Тогда я ещё не знал, какова цена, но чувствовал, что заплатить придётся.

Это была лучшая ночь в моей жизни, полная страсти, вкуса, томной боли и неги. Она была так прекрасна.

Но утром я лишился части себя. Проснулся один, злой и опустошенный, зверски голодный. Я даже не понял, что она забрала. Но коллеги отметили, что я не делаю то, что делал раньше, не пью то, что пил, ем как животное и в целом веду себя странно. Я чувствовал неуемный зуд в душе и диагностировал себе лёгкую стадию депрессии.

Казалось, только женщина сможет унять тоску в душе, и я пошёл к ней снова. Хотел обналичить то обещание, которое увидел в первую встречу в её глазах. Обещание избавления.

В ту встречу она была другой: хлесткой, саркастичной, надменной. Посмеялась над моим состоянием, пожурила.

Я заметил что-то свое в её глазах. Почувствовал, знал – это принадлежало мне. Тогда я понял, чем заплатил. Частью души.

— Это невозможно… – попятился.

Она поняла сразу. Ухмыльнулась.

— Наука не стоит на месте. Что такое, в сущности, душа? Лишь энергия. Ток, что человек гоняет по телу.

— Что ты такое?! – заорал я в ужасе, понимая, что ставки всегда были не по моему карману. Я хотел вернуть свое, неважно, как она взяла!

Она ответила саркастично:

— Я ошибка, – улыбнулась. – Ошибка генной инженерии, ошибка маньяков и гениев, которые хотели улучшить человека во что бы то ни стало. А ещё я твоя ошибка.

Она смотрела спокойно. Даже тогда она оставляла выбор.

— Хочешь поцеловать меня?

Я хотел. Казалось, в ее губах освобождение от зуда и пустоты, в них полнота жизни, в них счастье. Я понял, что играю в её игру, и она уже победила. У меня не было шанса. Не было ни единого шанса, черт!

Тогда вместо поцелуя я ударил. Бить её тоже было сладко. Каждый удар приносил облегчение, как месть, которая возвращает утерянное. Но едва я остановился, понял – это был мой второй провальный ход. Меня стало на треть меньше. Она не могла открыть глаз, чтобы доказать мне это, лежала в луже крови. И я сбежал, думая, что расправился с монстром.