Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 19 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Туалет где?

Рыба округляет глаз, хотя, казалось бы, куда ещё, и сипит:

— Рядом с ванной. Санузел раздельный. У нас квартира улучшенной планировки. И ипотека уже выплачена.

— Учту. А ты вообще кто?

— Фамильяр я.

— Угу. Ведьмин хранитель, значит.

И это многое объясняет. И вообще… Что вообще, я не успел додумать, рыба перебивает:

— Ну, значится, так. А ты чё-то странный, мужик. Видящий или нет? Дефектный, что ли? Эй, куда пошёл? А?!

Но мне уже не до призрака.

После душа, который я принял без спроса, иду на поиски хозяйки. В голове реально прояснилось: Люба — ведьма, а это значит, что с ней не будет проблем. Она своя, она в теме Города.

Мама, конечно, будет недовольна.

И отец не одобрит. У него с городскими ведьмами старый конфликт. Они его в молодости пытались женить на одной из своих, а он их послал. Ну, и померла ведьма. Отец, конечно, божится, что он ни при чём, но ведьмы винят во всём его.

Любушка нашлась в спальне — крохотной комнатке, в которую влезли кровать, шкаф и небольшая тумбочка с набросанными на ней тюбиками и колечками. Кружевной халатик лужицей растёкся на полу, а сама хозяйка спит, свернувшись клубочком под одеялом. Тонкая ступня торчит из-под края. Волосы волной лежат на подушке. Голое плечо с ажурной бретелькой так и манит.

И если в спальню я входил с желанием поговорить, то сейчас думаю, что разговор можно и отложить, когда такая красота лежит без дела.

Сразу припоминаются вечерние Любушкины поцелуи и многообещающие взгляды.

Провожу ладонью по гладкой коже плеча. Люба тёплая, но какая-то немягкая, наверное, потому что одна спит.

И я собираюсь это исправить.

Она дёргает плечом, пытаясь скинуть мою ладонь, и распахивает глаза.

Не даю Любе прийти в себя, растягиваюсь рядом с ней на кровати, стаскиваю одеяло и прижимаю её тесно к себе, так, чтоб и пискнуть не могла. Хотя она пытается выбраться и даже что-то бурчит.

— Т-ш-ш-ш, ведьмочка. Неужели думала меня провести?

Люба замирает, перестаёт возиться у меня под боком и молчит. А я ответа и не жду, мне и так всё ясно. Как и очевидна Любина реакция на мои поглаживания.

Рука сама собой скользит по её спине, то и дело съезжая на попу. Люба сглатывает, когда я в очередной раз оглаживаю аппетитные булки, сжимаю и легонько прихлопываю. Она дёргается и прижимается ко мне животом плотнее. Кладёт руку на грудь и несмело ведёт вниз.

Огромные серые глаза завораживают меня, словно затягивают. В них смешались сон и похоть.

Мне нравится такая игра. Типа она невинная овечка и совсем тут ни при чём, а я вообще мимо проходил и случайно завалился её пощупать.

Люба, осмелев, ныряет рукой под футболку и глубоко вздыхает. Ну точно гимназистка, впервые увидевшая голого мужика и чуть не кончившая от восторга.

Смешная и очень горячая. Попа у неё вообще огонь. Круглая, большая. Вчера мне лениво было изучать все изгибы, а сегодня прям штормит от её задницы. Руки никак не оторвать. И улыбаюсь как дурак, ей-богу. А чтоб держать игру и не сорваться, пялюсь в потолок.

Первая не выдерживает Любушка. Утыкается лицом мне в бок и ухахатывается.

Меня тоже накрывает. Чёрт его знает почему, но этот неконтролируемый смех на двоих как будто сметает все накопленные между нами обидки и мутки.

Всё ещё смеясь, Люба отлипает от моего бока и тянется к губам. Целует крепко. От неё волнами исходит жар, руки её шарят по мне, комкая футболку. Пальцы, подрагивая, расстёгивают пряжку ремня и борются с ширинкой.