Книга Блюз поребриков по венам, страница 89 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Моя блондинка так и осталась стоять.

— Это что за дама? Чья? Начальника? – заметив, что никто меня не спешит вводить в курс дела, поинтересовался сам.

— Алёна Александровна. Отвечает у нас за связи с общественностью, – поведала мне Надежда, потому что Василиса так и молчала, хмуро глядя на меня из-под бровей.

— Ну да, ей с такими зубами только журналюгами и закусывать.

— Она же русалка, – пожала плечами Наденька.

— Которая из залива?

— Нет, она давно на сушу вышла. Песни не поёт. Только взглядом охмуряет, – как само собой разумеющееся ответила Василиса и добавила: – Они со Станиславом Аристарховичем уже лет сто пятьдесят как женаты.

— Она его охмурила?

— Нет. На него магия существ не действует. Он же Древний.

— Интересно, а как они размножаются? – переваривая информацию, брякнул. – Икру мечут или яйца высиживают?

Судя по ошалелому лицу Василисы, этот вопрос ей никогда в голову не приходил. А теперь будет сниться в кошмарах. И тут в кабинет опять-таки без стука вошла Алёна Александровна:

— Надюш, как и обещала. У Светочки заказала, в меру солёная, как ты любишь.

В руках у блондинки-русалки была баночка с красной икрой.

Надя побледнела, Василиса подавилась воздухом и закашлялась. Русалка от души приложила мою напарницу по спине ладонью и оставила баночку икры на столе.

— Деньги на карту скинь. И Антошу не забудьте покормить, – напомнила она напоследок.

— Клим, – первой пришла в себя Надя, – а почему тебя так волнует вопрос деторождения? Ты в целом как: за детей или чайлдфри?

— Никогда не думал об этом, – буркнул в ответ, пытаясь сползти со скользкой темы красиво.

— Это ты зря, – Наденька заметно воодушевилась, Василиса ей активно жестикулировала и строила мордашки, что, видимо, означало просьбу помолчать. Но Надя уже оседлала конька. – В твоём возрасте пора подумать о наследниках, о продолжении рода, о человеке, который останется после тебя.

— Я ещё очень молод, чтоб об этом думать! А что за Антон?

Василиса как-то печально вздохнула и ответила:

— Тритончик. Пойдём покормим.

Я с готовностью подскочил со стула. В приёмной дракона вместо секретаря оказался огромный аквариум, где плавал небольшой головастик. Зелёненький и глазастый, с перепончатыми лапками. Василиса взяла из коробки одноразовую иглу, привычно проколола палец и накапала крови в воду. Чудище споро раззявило рот и залакало кровь.

— Что это опять за кровавые ритуалы? – я продезинфицировал Василисин палец салфеткой и зажал её ладонь в своём кулаке. Жутко бесило это её наплевательское отношение к своему организму.

— Тритончик из Верхнего парка в Петергофе. Из фонтана с Нептуном. Не успел до зимы подрасти, пришлось забрать к себе. Питается он эмоциями, чаще всего берёт плохие, отдаёт радость и благость. Туристам энергетический фон поправляет. К осени должен отъесться так, чтоб залечь в спячку до весны. А тут не наелся. Голодный, он опасен, может и хорошие эмоции тянуть. Вот мы его и подкармливаем, когда горем-радостью, когда кровью, – послушно и как-то очень задумчиво поведала мне Василиса.

В кабинет вернулась притихшей, села рядом со мной на стульчик, обсудила ядовитость нейротоксинов и с готовностью подорвалась на оглашение завещания к Бояровым.