Книга Блюз поребриков по венам, страница 91 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Я как-то привычно и обыденно похлопала его по ладони, признавая его правоту.

Как он говорил? Кто не явится – тот и убийца?

— Не переживу этого. Такой молодой! Зачем? – запричитала весёлая вдова.

После встречи с нотариусом ей стало плохо, она принялась вешаться на Клима и пыталась уехать на нём в больницу. Спасибо, Кораблёву, перехватившему знойную даму и утащившему её в казённый фольксваген. Видимо, повёз в психушку, чтобы оказать неотложную помощь.

Диана бесила своей нестареющей красой, я завидовала тому, что она в свои сорок пять выглядит лучше, чем я в свои тридцать… с небольшим хвостиком!

В итоге в кабинете остались Павел, сотрудники следственного комитета и мы с Климом.

Сначала с наследником побеседовали люди Леонида, а после к ним присоединился Клим.

Снял пиджак, закатал рукава, оголяя накаченные мышцы, встал напротив, нависнув над молодым человеком, спросил:

— Где ваша сестра?

— Я откуда знаю? Она взрослая. Сама себе хозяйка! Недавно вон из Тибета прилетела, – отвечал подозреваемый быстро, с лёгкой улыбкой, словно довольный тем, что его допрашивают. Чуть заметные ямочки на щеках делали его лицо слегка лукавым. Из-под ворота рубашки по коже вилась татуировка: какие-то зигзаги с письменами, чтобы разобрать которые пришлось бы снять с подозреваемого рубашку. Но уж слишком щуплый и худой, как на мой вкус. И слишком сладкий, как сникерс вперемешку с мороженым. Вроде вкусно. Но чересчур. – Номер её я вам дал, – парень стрельнул в меня взглядом, просто сердцеед какой-то. Хорошо, что у меня иммунитет в виде Клима, тут же загородившего меня спиной.

— Знакомые, друзья у неё есть?

— Половина города. Она ж у нас просветлённая.

— Вчера вы уехали до окончания допроса, куда?

— В издательство по делам, – улыбка Павла стала шире.

— Перед домом есть камеры наблюдения?

— Ага. Они в вашем распоряжении у охраны поселка.

Клим аж зубами скрипнул от досады, такой ему послушный человек на допросе попался.

— Вы не можете покидать Санкт-Петербург до окончания расследования. Также просим вас сообщать обо всём, что вспомните…

— Мне уже сказали то же самое ваши коллеги и протокол уже подписали, так что вы только время мо, – отмахнулся Павел. Встал и, обогнув по дуге Иствуда, протянул мне визитку, сделал жест «Позвони мне, детка»: мизинец и большой палец к уху.

Я, конечно, скривилась, но взяла. И даже улыбнулась.

— Милый ребёнок, – сказала ему в спину. Павел ушёл вальяжной походкой победителя.

— Явно что-то знает пацан, но не говорит, – буркнул Клим над ухом.

— Я думала, мы подозреваем дочку.

— М-да, кстати, о ней, – Клим набрал номер и отвернулся, сказал, отходя к окну и отодвигая плотную штору блэкаут: – Лизонька, а ты далеко от наших аналитиков? Как раз обедаешь с ними? Я им номерочек скинул – пробить, попинай этих лежебок, а то я их знаю, неделю будут мурыжить, хотя там работы на час. Да, спасибо! Я тоже скучал.

Я попыталась прислушаться к ответу, но притащившаяся домработница начала демонстративно сметать пыль и двигать кресла. Ей, кстати, перепало солидное жалованье за три года. Добрый хозяин ей попался.

Пришлось гордо выйти из дома и ждать напарника у машины.

У крыльца заметила букетик сухой травы, связанный красной нитью. Небольшой, сантиметров десять, веничек лежал прямо под ступенями. Колючие стебли с круглыми цветами очень напоминали засушенный чертополох.