Книга Блюз поребриков по венам, страница 90 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

ГЛАВА 16. Мастера кисти и допроса

Василиса

Вы видели когда-нибудь собрание акционеров Газпрома? Нет? Вот и я не видела. Но личности, собравшиеся в гостиной загородного дома Бояровых, очень этих самых акционеров напоминали. Во всяком случае – мне.

Эпицентром пафоса и страдания, конечно же, являлась Диана как-то-там-её-очень-красиво-по-отчеству. Дама сидела на кожаном диване, сливаясь с обивкой цветом чёрного платья. Траур не помешал ей натянуть на себя дорогущие украшения, сверкающие чёрными камнями. Вдова подносила к глазам чёрный платок и промакивала уголки век.

Идеальная причёска, прекрасная фигура, кукольное лицо. Диана так и зыркала по сторонам, кто её горемычную приютит и уважит.

Рядом с ней сыночек её Павлушенька (это его сама маменька так именовала), совершенно не заинтересовано страдал, скучал и разглядывал меня, как голодный шакал. Производил он впечатление великовозрастного раздолбая, хоть и говорили, что парень помогал отчиму и работал не покладая рук. Но на вид наследник Бояровых был ближе к театралу или артисту: облегающий костюм, понятное дело, чёрного цвета, но со вставками блестящей кожи. Весь такой лощёный, но показательно небрежный. И даже, кажется, с серьгой в левом ухе.

Я присмотрелась. Натурально серьга сверкнула среди рыжих кудрей! А глаза-то голубые, ресницы длинные, брови вразлёт! Хорошенький! Весь в мамочку, приятненький и сладенький. На него девчонки, наверное, толпами вешаются. Такому бы в бой-бенде играть да песни петь, какой из него бизнесмен?!

Ну и скромница-домработница. Мне соседский домовой по секрету рассказал, что эта женщина была влюблена в хозяина, вот и таскала за ним тапочки и таблетки. Может, она и убила? На почве безответной любви?

Но тот же домовой настаивал, что видит чёрную ауру в доме. Нечистую силу.

Я перекатила заговорённые монетки в кармане и втянула лёгкий аромат можжевельника. Ещё пару дней, и от развеянного хранителя дома не останется даже запаха.

Незаметно коснулась стены и прикрыла глаза в ожидании шёпота. Обычно Город подсказывал мне, где искать сущность. Вёл к намеченной цели. Но сейчас стены молчали, не торопясь делиться секретами Бояровых.

Только огонь в камине потрескивал весело и беззаботно.

Зная, что Боярова отравили, я смотрела на людей в кабинете другими глазами и задавалась вопросом: насколько надо быть бесчеловечным, чтобы убить собственного отца или мужа? И даже немного хотела, чтобы отравительницей оказалась домработница. Иначе моя вера в институт семьи совсем зачахнет, она и так-то на ладан дышит.

Когда Леонид Кораблёв и ещё два его помощника вошли в кабинет, часы показывали 12:17, а дочь покойного так и не явилась. Нотариус возмутился непунктуальностью наследников, отказался более ждать и зачитал завещание.

По воле Николая Андреевича Боярова издательство отходило в распоряжение Павла Глебовича Трианова. Остальным так, по кусочку добра и ежемесячное жалование. Вдова взвыла громче, её жалование оказалось в два раза меньше, чем дотации дочери. Сам счастливый обладатель целого состояния и перспективного бизнеса радостью не фонтанировал. Павел скривился, словно ему лопату снегоуборочную втюхали.

Клим погладил меня по плечу, он стоял рядом с моим креслом. Мужчины, кроме Павла, развалившегося на диване, остались стоять.