Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— И что, находили? — рассмеялась Лиза. Элен слушала, заворожённо приоткрыв рот, в глазах светился восторг. Соня улыбнулась лукаво и таинственно: — Огнецвет-то? Нет. Вся нечисть лесная — леший, ведьмы, кикиморы да русалки на Купалу по лесу бродят, искать мешают, глаза отводят, аукают да пужают. Так что цветка никто не сыскал… да то и не печаль вовсе… Не затем его ищут, чтоб найти… — А для чего же? — удивилась Лиза. Соня чуть смутилась, смуглое точёное личико порозовело. — Бабы говорят, на Купалу любиться не грех, — шепнула она быстро, опустив глаза. — Вот все и ищут… парами. — Как это? — ничего не поняла Лиза. — Ну коли парень по сердцу, можно и без венца отдаться, греха в том не будет, ежели на Купалин-то день. Говорят, Купала повенчал… Теперь смутилась Лиза. — И ты… тоже… огнецвет искала? Соня покраснела, как мак. — Не с кем было, барышня… — А нынче? Есть с кем? — вступила Элен, скулы у неё порозовели, а взгляд был странный. — А не решила ещё, — отмахнулась Соня беззаботно. — Может, и пойду. С Михейкой, сыном кузнецовым, а может, с Парфёном-ковалем. Оба звали. Да только не за огнецветом, а так — погулять. Едва Соня ушла, Элен погрузилась в задумчивость и пребывала в ней довольно долго. А когда после обеда они остались наедине, Лиза заметила в глазах сестры знакомые с детства искорки, говорившие, что та придумала какую-то шалость. — Лиз, а пойдём с Соней на гулянья? — Да ты что?! — возмутилась Лиза. — С ума сошла? Что нам там делать? — Любопытно же! Помнишь, Пётр Матвеевич рассказывал про купальские гуляния и про таинственное Чёрно-озеро? Про обряды колдовские… Пойдём! Увидим всё своими глазами! — Нет, Еля, это неправильно. Нельзя так! — Да отчего ж нельзя? Разве мы что дурное делать станем? Погуляем, хороводы поводим с девушками, погадаем на суженого… — А ежели матушка узнает? — Ну что ты такая скучная, Лиза! Матушка не узнает, она в Петербурге ещё три дня будет. Пойдём! Я так хочу погулять спокойно, не озираясь по сторонам, не боясь, что меня увидят. Лиза поняла — что бы она ни говорила, сестра поступит по-своему, а Элен, расценив её молчание, как собственную победу, бросилась писать князю. * * * До деревни добрались быстро. На опушке леса горели костры, девки и молодые бабы собирали травы и плели венки. Соня тоже принялась за дело. — Это иван-да-марья, она чтоб суженый любил, на другую не смотрел, — учила она, споро переплетая длинные стебли. — Это чернобыльник, он от венца безбрачия избавит. А вот это чертополох, он от одиночества защитит. Это вот — подорожник, он дорогу к милому укажет. Вот колдовская фиалка — она страсть разжигает, чтоб любовь горячее была. А это главная трава — король Купалина дня, Перунов Огнецвет, он нынче все желания исполнит. Элен тоже сплела венок и надела на голову. В лохматом травяном нимбе, с раскрасневшимся личиком и сияющими глазами она напоминала наяду с живописного полотна. — Лиза, — прошептала Элен, — а ты что же? Почему не плетёшь? Лиза отмахнулась: — Всё это глупости языческие. — Ну и пусть, зато интересно! — Глаза у Элен горели, как у кошки. Покачав головой укоризненно и устало, Лиза отошла к огромному дубу, возле которого высокая статная черноглазая молодка варила что-то в большом котле. Лиза уже жалела, что пошла с Элен. Участвовать в её безумствах не было никакого желания. |