Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 116 – Анна Христолюбова

Издали она видела, как два всадника подъехали к костру, возле которого мелькали фигурки Элен и Сони. Узнала Филиппа Порецкого и графа Вяземского.

Элен бросилась к Филиппу.

— Князь, идёмте скорее! — Схватив за руку, она потянула в сторону, где девушки и парни водили хоровод.

Владимир пошёл следом.

Лиза вздохнула.

— Здравствуйте, Елизавета Кирилловна.

Она резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Алексеем Ладыженским. Сердце метнулось, будто норовя выскочить из груди, а когда не удалось, провалилось куда-то вниз, должно быть, в коленки, которые вдруг задрожали так, что ей пришлось прислониться к древесному стволу. Насмешница-память тут же всколыхнула воспоминание — нагретый солнцем берёзовый ствол за спиной, тёплые пальцы, осторожно касающиеся скулы и настойчивые, немигающие глаза возле самого лица.

Кажется, она даже не ответила на приветствие, так и стояла, будто безъязыкая, чувствуя, как наливаются жаром щёки. Глаза его смеялись.

— Не ожидал встретить вас здесь.

Лиза рассердилась.

— Вам тоже не больно-то пристало хороводы водить, — отпарировала она, вздёрнув подбородок.

Алексей смотрел насмешливо, но с интересом, и Лизе отчего-то было неуютно под его взглядом.

Давешняя баба возле котла бросила быстрый взгляд и вдруг зачерпнула своё варево и подошла к ним.

— Испейте, барышня, да и вы, барин, тоже. Это взвар ведовской на семи травах сваренный. Кто его в Купалину ночь пьёт, весь год опосля не хворает. Коли муж пьёт, силу мужскую укрепит, жене плодородие даст, а ежели двое пьют, любовь их все преграды одолеет.

И протянула ковш.

Лиза сама не поняла, зачем приняла его. От зелья шёл пар, пахло полынью и марьиным корнем. Она пригубила — вкус оказался странный: терпкий, чуть горьковатый, от него слегка пощипывало язык.

Пить было трудно — очень горячо, и, кое-как сделав несколько глотков, Лиза вернула ковш молодухе. Та с поклоном подала черпак Ладыженскому. Он усмехнулся, но посудину взял. Пил не торопясь, поверх ковша глядел Лизе прямо в глаза. Взгляд был дерзкий, насмешливый, заставлявший её нервно теребить вышитый край косынки, прикрывавшей плечи и грудь. Хотелось одновременно спрятаться и украдкой следить за каждым его движением.

Подлетела раскрасневшаяся сияющая Элен, и Лиза с облегчением перевела дух.

— Лизонька! Алексей Фёдорович! Поедемте на Чёрно-озеро!

Лиза изумилась.

— Елечка, туда же далеко! Пешком не дойдёшь.

— А мы верхом! По двое. Поедемте? А?

— Конечно, раз вам так хочется. — Алексей глядел на неё совсем не так, как на Лизу, а ласково, словно на маленькую девочку-проказницу.

Он отошёл и вскоре вернулся, ведя под уздцы свою лошадь, что была привязана неподалёку. От костров подошли князь Порецкий и граф Вяземский, тоже с конями в поводу.

Прежде чем Лиза успела что-либо сообразить, Алексей вдруг подхватил её на руки и усадил боком в седло. Сам сел сзади, и Лиза окостенела.

Руки, державшие поводья, словно обнимали её за талию, лицо с насмешливыми тёмно-синими глазами, как тогда, в роще, оказалось непозволительно близко, а плечом Лиза касалась его груди. Сердце трепыхалось, как птица в силке, дыхание сбилось, а щёки пылали так, что Лиза всерьёз опасалась, что они светятся в темноте.

Князь уже тоже усадил Элен в седло и вскочил на коня; сидел верхом и Владимир, готовясь тронуть с места.