Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— Сколько у меня времени? — тихо спросила она наконец. — Месяцев восемь, возможно, год… — Голос его предательски дрогнул. Она помолчала, слушая ватную пустоту внутри, зачем-то свернула и развернула вновь письмо, лежавшее на столе, потрогала серебряную чернильницу. — Спасибо тебе, Пётр Матвеич, — чужой голос прозвучал спокойно и ровно, — что скрывать не стал. Я должна устроить судьбу моих девочек за это время. Он обернулся, взглянул на неё — в глазах стояли слёзы. Казалось, хотел сказать что-то, но Евдокия Фёдоровна его перебила: — Ты ступай. Поздно уже… Мне ещё управляющему ответ отписать надобно. * * * Как только Владимир смог сесть в седло, тем же вечером он явился в Торосово. Едва подъехал к заднему крыльцу, из дома выбежала Соня, словно почувствовала, что он здесь. Как в далёкую Купалину ночь, прямо с седла он подхватил её, тоненькую и лёгкую, усадил впереди себя и увёз. И с того дня забирал каждый вечер и привозил утром обратно. Отчего-то Соня стеснялась ехать в Ожогино, и он вёз её в маленький охотничий домик, стоявший на его земле, на границе с владениями Тормасовых. За всё это время она ни разу не спросила, что будет дальше, отдаваясь любви полностью, без сомнений или условий. А когда однажды он сам попробовал заговорить о будущем, Соня нежно, но решительно зажала ему рот ладошкой: — Тс-с… Не надо ничего обещать, — проговорила она серьёзно. — Всё будет так, как будет… * * * Симон де Дилье прощался со своими учениками. — Теперь я спокоен за вас, месье, — говорил он, пожимая поочерёдно всем троим руки. — За каждого из вас. Надеюсь, когда-нибудь моё искусство спасёт вам жизнь. Всё, чему мог научить, я вас научил. Теперь дело за вами. Тренировка, ежедневная, упорная — и вам не будет равных! Не забывайте моих наставлений. Деритесь весело! Виват, господа! Он вскочил в седло, махнул на прощание рукой и галопом унёсся прочь. — Время пришло, — тихо сказал Алексей, глядя вслед удаляющейся тёмной фигуре. — Осталось найти барона фон Роппа. Едем в Петербург, господа? В столице они остановились в доме Порецких — Мария Платоновна, согласно приличиям, была в трауре и из Добряниц не выезжала. Однако все попытки выследить Роппа ни к чему ни привели, он словно сквозь землю провалился: на квартире и в полку не появлялся, в свете не бывал. Впрочем, балы и приёмы из них троих мог посещать лишь Владимир, а он, конечно же, не поспевал везде. Слишком настойчиво расспрашивать о бароне тоже было опасно, и вскоре розыски зашли в тупик. Алексей даже склонялся к мысли, что барон вернулся в армию. Война была закончена, мир, не принёсший России ничего, кроме стыда за своих дипломатов, подписан, однако сводный гвардейский полк под командованием Густава Бирона, в котором воевал фон Ропп, ещё не вернулся в столицу. — Кажется, я знаю, где его нужно искать, — сказал Филипп, и глаза его сузились. * * * Последний бал перед Филипповым постом давал князь Куракин. Роскошь великосветских приёмов уже давно перестала восхищать Элен, блеск и сияние прискучили, как если бы она жила внутри золотой табакерки. Ушло ощущение праздника, даже танцевать не хотелось. Скорее всего, виной её меланхолии было то, что Филипп, будучи в трауре, балов не посещал. Кавалеры же, вившиеся возле Элен, точно пчёлы вокруг розана, радости не доставляли. |