Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 170 – Анна Христолюбова

* * *

В пару минут они сдвинули в угол всю мебель, сколько возможно увеличив свободное пространство, и Алексей обнажил шпагу.

Барон подобрал свой клинок, лежавший возле кровати, и яростно бросился в бой.

В первое мгновение бешеный натиск ошеломил Алексея. Он отступил. Фон Ропп атаковал, не оставляя ему никакой возможности перейти от защиты к нападению. Удары сыпались с такой быстротой, что Алексей едва успевал их отражать. Отступив раз, другой, третий, вскоре он понял, что пятиться больше некуда. Барон теснил, Алексей видел презрительную злую усмешку, кривившую его губы. Больно ударившись плечом о выступ стены, он внезапно разозлился. От ненависти потемнело в глазах, и Алексей так истово ринулся вперёд, что ему удалось потеснить противника, но зато шпага барона неуловимо коснулась груди, и на рубашке заалело пятно крови.

Глаз краем выхватил две замершие у стены фигуры, напряжённо следившие за поединком.

Барон был очень сильным противником. Казалось, он играл с Алексеем, как кошка с мышью, чуть задевая кончиком клинка то там, то здесь. И скоро вся рубашка покрылась пятнами крови. Порезы были неглубокими, но болезненными.

«Деритесь весело!» — вдруг вспомнилось Алексею.

Он широко ощерился, оскалив зубы, точно попавший в капкан волк, и бросился на барона. Удары сыпались с такой силой, что от клинков летели искры, от звона гудело в ушах. Всё это напоминало неистовый, дикий, но бесшабашный танец. «Танцуйте!» — вспомнилось Алексею.

Весёлое лицо Симона де Дилье вдруг встало перед глазами, и в тот же миг что-то незримо переменилось — Алексей забыл, что перед ним заклятый враг, человек, которого он люто ненавидит. Движения стали лёгкими, свободными, в них появились кошачья мягкость и грация, рука, судорожно вцепившаяся в эфес, расслабилась. Лёгкое мановение кистью — и вместо вензеля на груди барона заалело пятно крови.

Фон Ропп выругался по-немецки и ринулся в атаку, но Алексея уж было не остановить. Рука сама парировала удары, он наступал, загоняя противника в угол. Чувствуя это, барон сделал отвлекающий манёвр, резкий выпад, слишком сильный и поспешный, Алексей отклонился, уходя от удара, а барон, потеряв равновесие, качнулся вбок, и сам налетел грудью на его шпагу.

Выронив оружие, Густав фон Ропп медленно осел на пол, а Алексей замер посреди комнаты с окровавленным клинком в руке.

Филипп и Владимир кинулись к упавшему.

— Мёртв, — тихо сказал Владимир, снизу вверх глядя на Алексея.

От накатившей вмиг слабости Алексей пошатнулся и закрыл глаза, шпага вдруг стала весом с чугунную гирю. Он слушал стук крови, гулко бившей в барабанные перепонки, и ничего не чувствовал — ни радости, ни торжества, ни облегчения.

* * *

Алексей пытался отдышаться, напряжение оставило его так внезапно, что теперь подгибались ноги. А Филипп между тем повернулся к княгине, расширенными от ужаса глазами глядевшей на них.

— Вставайте, сударыня. — Он подобрал валявшийся возле кровати пеньюар и бросил ей. — Одевайтесь…

Бледная как смерть Мария Платоновна быстро завернулась в шлафор.

— Что вы собираетесь со мной делать? — Она дрожала всем телом, точно в лихорадке.

— То, о чём вы так мечтали. — Филипп презрительно усмехнулся.

Он подошёл к бюро, вынул лист бумаги, перо, чернильницу и положил перед княгиней.