Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 78 – Анна Христолюбова

Доктор весь почернел, и Алексей, даже не спрашивая ни о чём, понимал, что князь умирает…

Она совершила чудо — эта барышня с бледным лицом и испуганными глазами. Алексей был уверен, не появись она в тот вечер, к утру Филиппа бы не стало…

По гневному взгляду, который всегда спокойный и доброжелательный Пётр Матвеевич бросил на барышню, стало понятно, что поступок этот стоил ей немалого мужества. И Алексей готов был поклониться ей в ноги за это.

В среду вечером, когда надежда на выздоровление Филиппа перешла в полную уверенность, Алексей и Владимир взяли заботу о нём на себя и отправили доктора отдыхать. Договорившись, что в три часа ночи он сменит Алексея, Вяземский тоже ушёл спать.

Время тянулось медленно, также неторопливо текли мысли. За эту страшную неделю он почти не вспоминал об отце и своих неприятностях. Теперь же, когда тревога за друга уходила, на первый план вновь выдвигались прежние беды.

Прошение он не подал. Где и когда теперь можно будет увидеть императрицу, один бог ведает… А отец третью неделю сидит в застенке, и Алексей ничем ему не помог. Вдоль позвоночника мазнуло холодом, по шее пробежали мурашки — надо ехать в столицу и сдаваться. Филипп выздоравливает, а он должен спасать отца…

Скрипнула дверь. Пламя свечи затрепетало. Алексей обернулся и тут же поспешно вскочил, с изумлением глядя на вошедших.

Две барышни в одинаковых тёмно-коричневых платьях, похожих на монашеские рясы, и в одинаковых чепцах без украшений, неуверенно замерли на пороге.

— Здравствуйте, Алексей Фёдорович, — проговорила одна. — Мы пришли навестить князя Порецкого. Позволите?

Алексей узнал её сразу же и улыбнулся искренне, радостно.

— Проходите, сударыни. Он спит.

Елена Тормасова ответила смущённой дрожащей улыбкой.

— Как он?

— Доктор сказал — опасности больше нет… Спасибо вам, Елена Кирилловна…

Алексей придвинул стул ближе к постели, и она присела, не сводя с князя глаз.

Вспомнив о приличиях, Алексей обернулся ко второй барышне, что следовала за Еленой безмолвной тенью.

— Позвольте представиться: Алексей Фёдорович Ладыженский, друг князя Порецкого. — Он поклонился.

— Елизавета Кирилловна Тормасова.

И тут он узнал её. Девушка с королевской осанкой! Она и теперь стояла очень прямо, вся напряжённая, будто натянутая струна. А в глазах плескалась тревога.

— Позвольте проводить вас? — Он указал на кресла в дальнем углу. — Князю нужен покой, чтобы скорее восстановить силы, я боюсь, мы потревожим его.

На самом деле Алексей не хотел мешать Елене, заворожённо глядевшей на спящего. Неужели и на него будут когда-нибудь так смотреть женские глаза? Ради этого не жаль побывать одной ногой в гробу… Алексей смутился, точно эти неуместные мысли были высказаны вслух, и жестом предложил барышне пройти в дальний угол.

Она присела на самый краешек массивного кресла, продолжая очень прямо держать спину и опустив глаза. Прядь тёмно-русых волос выбилась из-под чепца и трепетала, колеблемая лёгким дыханием.

— Мне кажется, мы с вами встречались. — Отчего-то его так и тянуло рассматривать её.

— Да, сударь. Князь Порецкий вёз вас в нашем экипаже, но вы были в беспамятстве и не видели нас.

— Вас видел. — Даже в сумраке ночной комнаты стало заметно, как залились румянцем скулы тонко очерченного лица.