Онлайн книга «Шальная звезда Алёшки Розума»
|
Он сделал ещё пару стежков и откусил суровую нитку крепкими кривоватыми зубами. — Что смотришь? — усмехнулся Василий, заметив недоумённый взгляд. — У меня жёнки нет, сам заплатки ла́жу. — И, окинув взором своего гостя, добавил насмешливо: — Это к тебе, небось, девки в очередь становятся портки зашивать, а мне самому приходится. Алёшке и впрямь девки да бабы часто чинили одежду, но почему Василию приходится справляться самому, он не понял. Тот сходил на поварню, притащил кружку кваса и миску пшённой каши с увесистым шматком топлёного масла и здоровенным солёным огурцом. Алёшка взглянул на снедь с сомнением — при виде еды в желудке вновь шевельнулся противный кислый ком. — Ты с огурца начинай, — посоветовал Василий, — глядишь, и разлакомишься… Алёшка с опаской откусил огурец, захрустел осторожно, ожидая приступа тошноты, однако истопник оказался прав: острый кисло-солёный сок погасил дурноту, неожиданно пробудил аппетит, и он сам не заметил, как умял всё до крошки. — Ну что? Полегчало? — спросил наблюдательный Василий. — То-то… — Спасибо тебе. — Алёшка улыбнулся благодарно. — Я теперь твой должник. — Пустое! — махнул рукой Василий. Алёшка серьёзно взглянул ему в глаза. — Нет, не пустое. Я тебе по пьяни много чего понаболтал, о чём молчать надобно было, зато теперь могу сказать и другое — ты мне надежду воротил, а это дорогого стоит… Василий помолчал, словно решая, говорить или нет, и тряхнул кудрявой головой: — Ну так и я тебе скажу… Я Елисавет Петровну с детства знаю — росла она здесь, а я тут всю мою жизнь живу, с младенчества. И отец мой жил, и дед… И все государям служили. Алексей Яковлевича я тоже знаю, у них имение здесь неподалёку да и с Её Высочеством приезжал не раз. Он человек неплохой, но для меня чужой, до него мне дел мало. А Елисавет Петровна не просто хозяйка, она мне сестрица молочная — мамка моя, Царство ей Небесное, своей титькой её выкормила. Ближе неё у меня никого нет. И очень мне хочется, чтобы она счастлива была. С тобой или с другим кем — то мне неважно, ты для меня тоже человек посторонний… Главное, чтобы Шубина позабыла поскорее, а то неровён час в гроб себя загонит — девы, оне племя хрупкое, раз — и прибрал Господь… Сумеешь его место занять — твоё счастье, а нет, так печаль тоже твоя. Токмо знай: обидишь её — шею тебе сверну! И он улыбнулся приветливо. — Что ж, за откровенность тоже спасибо, — усмехнулся Алёшка и вышел из каморы истопника. Во дворе, вдохнув свежего воздуха, он окончательно повеселел, даже голова почти прошла. Над садом низким гулом поплыл звук колокола — звонили к вечерней службе, и Алёшка ускорил шаг. Конечно, его ждёт нагоняй от регента за то, что утром не явился, но настроение всё равно было прекрасным. Он вывернул из-за угла и прямо возле парадного крыльца увидел группу людей. В центре стояла Елизавета, вокруг неё толпились приближённые, а перед ними на коленях в пыли замерли несколько мужиков бородатых и без шапок. Тот, что располагался впереди, обернулся и, увидев Алёшку, вдруг упёр в него палец, а после резво вскочил, подбежал и ухватил за грудки. — Вот он, супостат! — завопил мужик, обдав ядрёным луковым духом. — Разоритель и поругатель! Алёшка ничего не понял. Мужика он не знал, и отчего тот на него остробучился, понятия не имел. Впрочем, уже через пару минут ситуация разъяснилась, и Алёшка весь покрылся холодным потом — из воплей мужика он понял, что именно в его кабаке заливал вчера горе и именно ему и его сыновьям бил рожи. И хорошо бил, судя по их виду… |