Книга Жертва Венеры, страница 33 – Анна Христолюбова

Она пыталась представить Фёдора, загородиться его образом, будто щитом от расходящегося из сердца льда, но перед глазами вставало только бледное лицо брата – серое, как домотканая холстина, с тусклыми, будто уже неживыми глазами.

Митя… Митенька… Братец… Единственный друг.

Сон ходит кругами на мягких кошачьих лапах, гладит пушистым хвостом по лицу. Маша проваливается в смутные видения, полусон-полуявь. И картины из прошлого видятся со стороны, будто грёзы.

…Им по пять лет.

Жаркий летний день, толпа ребятишек играет в салки.

Откуда она появилась, никто не заметил. Огромная, грязная, в клочьях свалявшейся рыжей шерсти, собака бежала, странно опустив голову, пасть её была приоткрыта, всю морду покрывали хлопья желтоватой пены. Задние лапы повиновались с трудом, поэтому бежала она медленно и неровно, забитый репьями хвост мотался из стороны в сторону, будто мочало.

— Бешеная! – вскрикнули рядом, и ребятишки с визгом бросились в разные стороны. Кому-то удалось укрыться за изгородью, кто-то залез на дерево, кто-то – на забор. Митя тоже взобрался на ограду, а у Маши никак не получалось, она карабкалась, съезжала по занозистым неструганным доскам, раздирая в кровь ладони и коленки. Митя протянул ей сверху руку, Маша уцепилась за его ладонь, но силёнок подтянуться не хватило, пальцы разжались, и она шлёпнулась в пыльный бурьян. Собака приближалась медленной вихляющейся рысцой. Тогда Маша прижалась к изгороди в надежде, что пёс пробежит мимо, не заметит. Но тот, поравнявшись, остановился и повернул в её сторону.

Сверху с грохотом скатился Митя, подхватил с земли палку и бросился к сестре.

Собака сделала пару неуверенных шагов в их сторону. Митя перехватил палку наперевес, загородив Машу.

— Пошла вон! – Голос его дрожал.

Собака замерла, словно решая, нападать или нет, и вдруг сделала неловкий прыжок в их сторону, клацнули зубы, и Митя ударил её по голове.

Она не взвизгнула, не заскулила, казалось, она вообще не почувствовала удара. Новый выпад, зубы щёлкнули возле самой Митиной руки. Маша зажмурилась.

От грохота заложило уши, и, распахнув глаза, она увидела, как собака неуклюже и словно нехотя падает на бок возле их ног. Лапы пару раз дёрнулись и замерли. Отец, отбросив ружьё, подбежал к ним, подхватил Митю на руки и прижал к себе:

— Она не укусила тебя? – В голосе его слышался страх.

… Им по семь лет.

Маша в ужасе смотрела на груду осколков, лежащих возле ног красноречивой, обличающей кучкой. Как это случилось? Как статуэтка выскользнула из пальцев? От безысходности она жалобно заскулила.

И ещё очень жалко было фигурку. Фарфоровую даму в жёлтого цвета робе с фижмами – её недавно подарила матушке их с Митей крёстная, графиня Головкина… Маша и на поставец-то полезла просто, чтобы рассмотреть даму поближе. Как же случилось, что она её уронила?..

— Кто это сделал?!

От отцовского взгляда в жилах стыла кровь, хотелось упасть замертво или превратиться в камень, только бы не слышать этого голоса, обманчиво тихого, но исполненного такого ледяного гнева, что тело затряслось в сухой икоте.

Митя загородил её собой.

— Батюшка, это я! Посмотреть хотел и уронил. Нечаянно.

Его высекли очень жестоко. Всех привели в сенной сарай и заставили смотреть на порку. Маша зажмуривалась, чтобы не видеть, но свист розог стократным эхом отдавался в ушах, и от каждого удара она вздрагивала всем телом. Смотреть, как его бьют, оказалось ещё мучительнее, чем быть избитой самой. И она не выдержала – упала к ногам отца, захлёбываясь слезами: