Книга Жертва Венеры, страница 34 – Анна Христолюбова

— Батюшка, не бейте! Это я! Я разбила фигурку!

… Им по десять лет.

— Ты кто такая? – Он был старше самое малое года на два. Сивый, конопатый с толстыми, как у арапа, губами. Губошлёп.

— А тебе что за дело? – Маша старалась не показать испуга.

Трое мальчишек медленно теснили её в сторону забора.

— Ишь ты, фря! – хмыкнул губошлёп. – Ещё чванится… Ты чего тут ходишь? Своей улицы мало?

— Где надо, там и хожу! – огрызнулась Маша, чувствуя, что её вот-вот притиснут к забору. Пальцы судорожно вцепились в крынку, которую она прижимала к груди – мать послала к куме за сметаной.

— Ты, девка, добром отвечай, когда спрашивают. – Губошлёп прищурился. – Ты же Митьки Белова сестрица? Верно?

— И что с того?

— Я ему говорил, чтобы никто из ваших тут больше не ходил? Говорил. Тебя это тоже касается. Мы тебя бить не станем, не боись, только поучим слегонца. – Он кивнул своим приятелям, и те одновременно шагнули к Маше – один попытался задрать подол юбки, а второй толкнул в плечо.

Маша вскрикнула, выронила крынку, но на ногах удержалась и что было сил пнула одного из мальчишек в щиколотку. Тот завопил, и губошлёп схватил её за волосы.

Наверное, если бы она заплакала, стала просить, чтобы отпустили, они и не стали бы её бить, но Маша не раздумывая ткнула острым кулачком губошлёпа в нос.

Тот хрюкнул, из ноздрей тонким ручейком засочилась кровь, и все трое бросились на неё уже по-настоящему.

— Ах ты паскудень! – раздалось рядом, и сквозь слёзы она увидела брата: тот с разбегу врезался в гущу врагов, размахивая кулаками во все стороны. – Ах ты по́гань! Втроём на девку! Сволочи!

Им с Митей тогда крепко досталось и досталось бы ещё больше, если бы из одного из дворов не выскочила баба с хворостиной и не разогнала драчунов.

… Им по двенадцать лет.

— Герр Краузе! – Митя вошёл в гостиную, волоча её за руку, словно собачонку на верёвке. – Это моя сестра. Дозвольте ей рядом со мной на уроке сидеть. Она мне мешать не будет. Пожалуйста, прошу вас!

Немолодой господин в потёртом кафтане посмотрел на них с недоумением:

— Вы так привязаны к сестре, что не желаете с ней расстаться даже на два часа?

— Нет, герр Краузе. Дело не в этом. Она тоже хочет учиться, а её прогоняют. Дозвольте ей просто сидеть рядом со мной! Вам ведь не жалко, если она тоже послушает?

Немец взглянул на Машу с интересом:

— Фройлен желает учиться? – В голосе прозвучала насмешка.

Маша кивнула, не поднимая глаз и чувствуя, как те наливаются слезами. Так она и знала, что учитель высмеет их и прогонит. Оно и понятно, ему и за Митю-то платят сущие копейки.

— Пожалуйста, герр Краузе! Она будет просто счастлива!

Немец вдруг рассмеялся, вокруг глаз собрались морщинки, сделав хмурое несимпатичное лицо неожиданно добрым.

— О, если фройлен будет счастлива от ученья, я готов не только позволить ей сидеть рядом с вами, но и заниматься с ней бесплатно.

И Маша стала учиться вместе с братом.

… Им по тринадцать лет.

Гришка громко сопел ей в ухо, влажные губы слюнявили рот. Сперва Маше было любопытно, но вскоре стало противно и скучно, и она попыталась высвободиться, но Гришка только сильнее прижал её, и ручища, здоровенная, как медвежья лапа, вдруг ухватила за грудь. Маша пискнула, дёрнулась и принялась вырываться уже всерьёз.