Книга Когда Шива уснёт, страница 152 – Ирина Валерина

Вельз язвительно ухмыльнулся:

— Я ошибся. Ты не большой, ты смешной мальчик! Что ты знаешь о чувствах, ребёнок! Вот они чувства, смотри! Зайздро!

По щелчку его пальцев хоровод замер, и из круга вышел тощий карлик с болезненным блеском в косящих глазах. Желчный цвет лица и мелко дрожащие руки, пальцы которых были сведены на манер птичьей лапы, могли бы рассказать о многом, но Кир не особо преуспел в физиогномике.

Вельз царственно повёл рукой, указывая на Зайздро:

— Зависть. Прекрасное чувство, очень хорошо стимулирует. С ним можно горы свернуть! Зайздро, ты отлично простимулирован, я надеюсь?

Карлик низко поклонился:

— Благодаря гордыне, повелитель!

Вельз отослал его взмахом руки.

— Рогай!

Крепко сбитый уродец с воинственным лицом решительно сделал шаг вперёд.

Гордец продолжил:

— Гнев. Согласись, он привносит в скучную обыденность массу неожиданных сюрпризов. — После, слегка понизив голос, добавил словно бы только для Кира: — Рогай, к сожалению, не очень умён, но зато скор на реакцию.

Рогай набычился, но, повинуясь взгляду повелителя, вернулся в круг, где и выместил раздражение увесистой затрещиной первому подвернувшемуся под руку. Неопрятный, похожий на квашню карлик с длинным унылым лицом моментально накуксился и заныл, потирая затылок. Он был настолько неприятен, что даже взгляд на него вызывал тоскливую дурноту.

— А, кстати! Мокуль! — Вельз указал на ушибленного. — Уныние! Дивное чувство, с ним никогда и ничем не будешь доволен. И вот, с ним по соседству, взгляни — Охер. Равнодушие. Очень удобно, живёт себе с краю, добропорядочно и прилично, никуда не лезет, не мешает. Побольше бы таких.

Охер бесстрастно глянул на стенающего соседа и отвернулся.

— А, или вот ещё! — Вельз вошёл во вкус. — Бруто, наш дорогой Бруто, соль земли — причём в буквальном смысле! Кровь и соль ведь едины. Жестокость. Да на его широких плечах, можно сказать, мир держится!

Атлетически сложённый Бруто довольно осклабился и пролаял:

— Служу гор-р-рдыне!

Вернувшись в круг, он выписал увесистый пинок тщедушному карлику, случайно занявшему его место. Тот отскочил в сторону, мелко дрожа. Рядом стоящий угрюмец с волчьим взглядом склонился к нему и принялся нашептывать что-то на ухо.

Вельз угрозно покачал пальцем:

— Эшта, оставь свои фокусы, Мельк слишком труслив, чтобы мстить. Однако ход твоих мыслей мне нравится. Когда Сатта научит тебя виртуозно лгать, цены тебе не будет. Сатта, займись им.

Сатта, самый молодой из них, подобострастно поклонился, тая лукавую улыбку:

— Счастлив служить гордыне.

Повелитель широко улыбнулся и проговорил, обращаясь к Киру:

— Чисто семейная идиллия! Моя школа! Горжусь ими.

Киру, насмотревшемуся на «идиллию» лет на сто вперёд, захотелось срочно принять душ.

— Не вижу повода для гордости. Да и не гордыне говорить об этом. Мерзость. Мерзость! Вы все до единого порочны.

Вельз скептически искривил губы:

— Неумно. А ведь ты должен мыслить стратегически. Порок — это зло? Ну, допустим. Это с одной стороны. А с другой — благо. Для тебя как руководителя. Это же превосходный инструмент управления! Сам посуди: достаточно лишь однажды понять, какой страстью одержим человек, и ты уже управляешь его жизнью. Вот тебе наглядный пример.

Он выудил из кармана плаща несколько сухариков и, положив их на ладонь, негромко позвал: