Книга Когда Шива уснёт, страница 42 – Ирина Валерина

— …Здорово здесь. Я уже забыл, как это может быть здорово — никуда не спешить, не планировать день по минутам, а сидеть в компании красивой женщины и смотреть на небо… Эви, ты меня возрождаешь. Это не метафора — я в самом деле начинаю чувствовать себя живым человеком. — Тадеаш говорил, но смотрел при этом перед собой, погрузившись в какие-то не очень весёлые мысли.

Эви придвинулась чуть ближе. С Тадеашем ей совсем не хотелось защищать своё личное пространство, напротив, хотелось всё сильнее чувствовать этого человека. Она протянула руку и коснулась его ладони. Он мгновенно отозвался, ответив бережным пожатием.

— Кажется, я знаю, что тебе нужно, — Эви мастерски разыграла беспечность, чтобы вывести Тадеаша из неожиданной задумчивости. — Конечно, несколько часов на свежем воздухе, да и на одной несчастной чашечке кофе — какой мужчина не захандрит! Пойдём, я отведу тебя в Пивной Сад. Холодное пиво, горячее мясо, красивые женщины! Что ещё нужно для счастья?

Тадеаш не удержался от короткого смешка:

— В самом деле, отказаться от такой роскоши может только покойник! Предложение принято! Но с одним условием: красивых женщин требую исключить из списка. Самая красивая — рядом со мной!

И Эви засияла от счастья, как полуденное солнце.

Бар «Пивной Сад» гудел, как рассерженный пчелиный улей. Сходство ещё больше усугублялось деловито снующими вдоль столов официантами, споро собирающими пустые пивные бокалы и освободившиеся тарелки. Атмосфера этого бара, расположенного под открытым небом и устроенного по принципу немецкой пивной, была более чем демократична. В общем шуме, кроме чешских, то и дело улавливались польские, немецкие, английские слова. Нередкой была и русская речь. Люди сидели бок о бок на длинных скамьях, пили пиво, ели, общались, и никто никому, похоже, не мешал.

Эви и Тадеаш выбрали столы подальше от громогласных телевизоров, по которым транслировались спортивные программы. Чуть позже, вгрызаясь в сочное свиное колено и запивая его тёмным, слегка горчащим пивом, Тадеаш ощутил, что в эту минуту полностью счастлив. Конечно, дело было вовсе не во вкусной еде и не в пиве, а во времени, проводимом вместе с Эви. Она ограничилась порцией сыра, жареного в сухарях, и уже заканчивала есть, в то время как у Тадеаша дело едва перевалило за половину. Прожевав ещё несколько кусков тающего во рту мяса, он понял, что больше не в состоянии принять ни крошки. С сожалением вздохнув, отодвинул от себя деревянную тарелку.

Эви рассмеялась:

— Ты с такой печалью посмотрел на эту растерзанную ногу! Если хочешь, можем забрать еду с собой, это возможно.

Он покачал головой:

— Пожалуй, не стоит. Мы же будем ещё гулять, верно?

Последнее предложение он произнес едва ли не просительно, и Эви с готовностью закивала: да, да, обязательно будем!

Тадеаш улыбнулся:

— Давно я не делал таких простых и вкусных вещей. Ты мне столько радости даришь, дорогая!

Ласковое обращение, употребленное им впервые, удивило даже не столько его, сколько Эви. Тадеаш производил впечатление сдержанного, контролирующего свои эмоции человека. Сердце её забилось чаще, но она постаралась не выдать своё волнение, а лишь нежно улыбнулась ему.

Прогулка продолжалась для обоих приятно и ненавязчиво, темы для разговоров не иссякали, и хотя ноги Эви уже порядком устали от каблуков любимых босоножек, она легко забывала о физических неудобствах. Королевские Винограды щедро открывали перед ними не только красоты общеизвестных исторических мест, но и секреты маленьких уютных двориков. Этот район старой Праги, являющийся, по сути, частью её центра, между тем, был мало известен туристам, поэтому и не подвергался массовым нашествиям толп странных людей с маниакально горящими глазами, которые предпочитали знакомиться с древним городом через объективы фотоаппаратов.