Книга Когда Шива уснёт, страница 43 – Ирина Валерина

Когда дело уже близилось к вечеру, и все перспективные исторические объекты в округе получили должную порцию внимания, Эви решила, что пора брать инициативу в свои руки и предложила как бы между делом:

— А давай зайдём в чайную на Ма́несова? Нам как раз по пути. С виду неказисто, в полуподвале, окна вровень с асфальтом, представляешь? Но внутри у них замечательно, колоритная такая атмосфера, в восточном стиле: подиум с тюфяками, низкие кресла, много красного в отделке, бахрома, шитые золотом птицы… — Эви мечтательно улыбнулась. — Люблю на подиуме сидеть, обложившись подушками, — там замечательно графика рисуется, свет от окна мягкий. А еще вафли у них дивные… Ты сладкоежка, кстати?

Тадеаш не успел ответить, как она подытожила:

— Ну, всё равно попробуй, обязательно — это нечто! Кофе неплох, но они больше по чаю, конечно, — вот мате рекомендую, умеют готовить. Я там завсегдатай, почти каждый вечер забегаю, меня всегда ждут. Здорово же, когда тебя ждут?

Он кивнул утвердительно. До встречи с Эви его это мало волновало, да и ждать, собственно, было некому. Но сейчас сама мысль о том, что его может ждать Эви, очень согревала. Эвика благодарно сжала его ладонь.

— Скоро уже, тут рядом. А, ещё что хотела тебе рассказать! Ты, наверное, думаешь, что я болтушка жуткая, да? — Она бросила на него быстрый взгляд, улыбнулась. Тадеаш не удержался от ответной улыбки: девочка, маленькая девочка! Нежность поднималась в нём, как океанская вода во время прилива. Это тоже было внове. С ней всё было внове. В ней было всё.

Эви, нетерпеливым жестом откинув с лица волосы, взметённые порывом ветра, продолжила:

— В мою чайную старичок один ходит: сухонький такой, невысокий, с седой гривой. Он до самого лета носит пальто, плотные брюки и тёмно-синий клетчатый жилет поверх сиреневой рубашки — всегда в такой гамме, да-да. Такой аккуратист, что ты, — ботинки сияют в любую погоду! Подозреваю, что у него есть связи среди потомственных чистильщиков обуви. Обычно занимает столик напротив моего, долго пьёт кофе из мензурочной чашечки и посматривает в окно на прохожих. Я тоже люблю смотреть в окно, там видны преимущественно ноги, поэтому можно сочинять забавные истории про этих людей. Мы с ним часто переглядываемся и улыбаемся друг другу. У него добрые и немножко грустные глаза. Чудесный человек, чудесный! Знаешь, — Эви на секунду задумалась, — я думаю, что это не просто старичок, а старое, мудрое пражское время… А, ну вот и чайная, смотри, как мы быстро добежали!

И действительно, Тадеаш, с удовольствием слушая забавный её рассказ, не заметил, как они добрались до чайной.

Да, внутри все было так, как она и говорила: уютно, колоритно, и при этом дивно пахло свежеиспеченными вафлями. Конечно, они заказали по порции десерта и чуть позже с нескрываемым удовольствием умяли вкуснейшее лакомство. Правда, Тадеаш не мог сказать, что насытился. Со времени обеда прошло уже несколько часов, и он с лёгкой грустью вспомнил о недоеденном в Пивном Саду «вепревом колене» — но решил пока что попридержать свою плотоядность. Да и близость Эвики уводила течение мыслей в ещё более приятное русло. Эви допила кофе и промокнула губы салфеткой. Тадеаш отметил, что на бумаге не осталось помадных отпечатков, от которых его обычно передергивало. Он не любил всё ненатуральное — возможно, потому, что в силу специфики своего бизнеса хорошо понимал разницу между живым и предметным.