Книга Предательство для счастья, страница 11 – Александра Афанасьева

— Макс, — представился он, помогая мне встать.

— Алена, — на автомате ответила я.

И мы медленно пошли — он, приспосабливая шаг к моей прихрамывающей походке, я — всё ещё чувствуя жгучую обиду в душе, но уже с крошечной, едва уловимой надеждой на то, что не всё в этом мире состоит из предательства и лжи. Хотя бы обед может быть просто обедом. А внимание — просто человеческим вниманием. И в этот момент этого было достаточно.

Кафе оказалось уютным гнездышком на втором этаже, с открытой верандой, откуда открывался щемяще-прекрасный вид на безбрежную синь моря. Мы устроились у окна, и свежий ветерок, пахнущий солью и свободой, начал потихоньку смывать с души липкий налет утреннего кошмара. Нога ещё ныла, но эта боль стала чем-то осязаемым, земным, на чем можно было сосредоточиться, чтобы не думать о другом, гораздо более глубоком ранении.

— Откуда вы, Алена? — спросил Макс, отодвигая меню. Его взгляд был спокойным и заинтересованным. — Судя по аристократической бледности, вы явно не местная.

— Всё верно, — я с грустной усмешкой взглянула на свои незагорелые руки. — Мы сегодня утром прилетели из столицы.

— Мы? — он мягко переспросил, приподняв бровь. В этом вопросе не было навязчивости, лишь естественное любопытство.

Тут подошел официант. Я, стараясь быть скромной, заказала лёгкий салат и мятный мохито. Когда он удалился, я сделала глубокий вдох. И рассказала. Всё, как есть, без прикрас и самооправданий. Про пятизвёздочную мечту, обмененную на этот жалкий ночлег, про воровство денег, про удушающую опеку свекрови и про жениха, для которого слово матери стало важнее наших общих планов и моего доверия. Говорила ровным, уставшим голосом, временами смотря на море, как будто оно могло смыть этот позор. Закончила тем, что мне срочно нужно найти, куда бы перебраться, лишь бы не оставаться с ними под одной крышей даже на эту ночь.

Макс слушал, не перебивая. Его лицо было серьёзным, в глазах — не жалость, которую я бы, наверное, ненавидела, а понимание и спокойная оценка ситуации.

— Знаешь, — сказал он, когда я замолчала, — я тоже из столицы. И уезжаю отсюда послезавтра на своей машине. Если у тебя будут сложности с билетами — места хватит. Дорога долгая, но компания, думаю, будет приятной.

В его предложении не было ни намёка на что-то большее. Только практическая помощь и человеческая солидарность. И эта простая, деловая доброта растрогала меня больше, чем любые соболезнования.

— В таком случае, мне нужно где-то перекантоваться эти пару дней, — с облегчением выдохнула я. Мысль о том, чтобы лететь обратно в одном самолёте с ними, вызывала физическое отвращение.

— Я могу уточнить в своём отеле, — пожал он плечами. — Он, конечно, не «люкс», но кондиционер и приличный завтрак там точно есть.

— Это было бы замечательно.

Мы обменялись номерами, и странным образом после этого разговор потекла легко и свободно. Мы говорили ни о чём и обо всём сразу: о работе (он оказался востребованным хирургом, работающим на себя, что меня невероятно впечатлило), о книгах, о музыке, о том, как странно устроена жизнь, что сводит совершенно незнакомых людей в самом неожиданном месте. Обед растянулся на два часа, пролетевшие как одно мгновение. Нога почти перестала болеть, а душа, зажатая в тисках целый день, наконец-то расправила крылья.