Книга Мой темный принц, страница 158 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Здравствуй, Джейсон. – Я прокашлялась, заставляя себя сохранять спокойствие. – Давно не цапались.

— Ох, да хватит уже. – Его смешки не убедили бы даже святого. – Я был не так уж плох.

— Вообще-то был. Ты называл меня «девочка».

— А как еще мне было тебя называть? Наушник? – Он снова попытался рассмеяться, но смех застрял в горле.

Я не могла поверить, что оказалась в такой ситуации из-за выходок Оливера. Это уж слишком.

— Прощай, Джейсон. Прощай, Филомена.

— Подожди. – Мать бросилась к динамику. – Что насчет пригла…

Я повесила трубку, не дав ей договорить.

Пусть на собственной шкуре почувствует, каково это.

— Зато у нас есть торт. – Себ вскочил на ноги и пододвинул к нам коробку. Ту, которую мне удалось перехватить благодаря несостоявшемуся мальчишнику. – Когда заканчивается один брак, начинается другой, так?

— Слишком скоро. – Я застонала, но все равно потянула за ленту. Стенки коробки упали в разные стороны, и перед нами предстал торт. У обоих отвисла челюсть.

Себ приподнял брови и повернулся ко мне.

— Кажется, ты говорила, что торт четырехъярусный.

— Так мне сказали.

Нет. Это был не четырехъярусный торт, а торт в форме члена. С милой курсивной надписью черной глазурью на персиковом креме.

Рядом в печали и в радости.

= Брайар Роуз=

Восемнадцать лет

Первое, чего я лишилась, – это поступления в Гарвард.

— Нам это не по карману, – заявила мать однажды вечером, не удосужившись оторвать взгляд от капрезе, который готовила. – Это попросту невозможно.

Таково уж мое везение, но когда родители наконец-то смогли добраться до Женевского озера, то приехали лишь затем, чтобы разрушить мои надежды.

Она выложила на помидоры листья базилика и несколько кусочков свежей моцареллы.

Я сбрызнула все оливковым маслом.

— Что значит – не по карману?

Я уже знала, что большая часть вариантов жилья им теперь не доступна. Два года назад папу уволили за растрату, и он потратил свои сбережения на гонорар адвокату, чтобы судиться с жертвами, которые подали против него иски. К счастью, в Сюрваль Монтрё мне предложили стипендию.

А что касается колледжа, я думала, что мне хотя бы оплатят обучение.

— То и значит. – Мама задвинула ящик бедром, подошла к винному шкафу и достала бутылку белого за горлышко. – Мероприятие в летнем доме сенатора было последней попыткой привлечь финансирование, но он слег с какой-то болезнью. Даже не поздоровался с нами. Как грубо.

— Но меня уже приняли.

Папа воровал, чтобы покрывать свою зависимость от азартных игр. Потому они и переезжали из одной страны в другую. По всей видимости, казино по всему миру вносили его в черный список за неподобающее поведение после проигрыша.

— У нас нет денег. – Она щедро наполнила свой бокал и махнула рукой вокруг нас. – Да и вообще, этот летний дом тоже придется продать.

Я чуть не упала от ее слов.

Все наши с Оливером воспоминания утрачены.

Я познакомилась с ним в этом самом доме. Призналась ему в любви на ступенях возле качелей. Пообещала, что выйду за него, стоя на балконе.

Держи себя в руках, Брайар Роуз. Учеба важнее. Оливер сказал бы то же самое.

Я повернулась к матери, опустив руку на бедро.

— Мам, это очень важно для меня.

Мне всегда было некомфортно произносить слово «мама», но я все равно делала это в надежде, что оно начнет казаться искренним, если буду повторять его почаще.