Книга Мой темный принц, страница 160 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Но когда вернулась, он так и не ответил.

Поэтому я не выдержала.

Я не горжусь своим следующим шагом. Обычно я уравновешенная и воспитанная. Но не сейчас. Я отправила ему несколько резких сообщений.

Брайар Роуз: Ты не отвечаешь, и я не знаю почему. Но, честно говоря, твое поведение неуместно.

Брайар Роуз: Ты прилюдно флиртуешь с другой девушкой, пока я планирую наше совместное будущее. Какого черта, Олли?

Брайар Роуз: Перезвони мне.

Брайар Роуз: АУ?

Брайар Роуз: Надеюсь, ты мертв, потому что иначе это никак не оправдаешь.

Но он не умер.

Я узнала об этом четыре дня спустя, когда он опубликовал в Instagram фотографию, на которой они с Себастианом улыбаются от уха до уха, а под ней подпись: «Братишка переезжает в Индию. Alavida^[44], сукин сын!»

Олли не ответил ни на мои звонки, ни на сообщения. Но нашел время, чтобы выложить этот пост.

Я изучила каждый пиксель на фотографии. Он выглядел счастливым. Беззаботным. Загорелым и с улыбкой от уха до уха. Как он мог исчезнуть и жить себе как ни в чем не бывало?

Оставшаяся часть лета ухудшалась с пугающей скоростью. Срок оплаты за обучение в Гарварде вышел. Я пыталась получить частный студенческий заем, но не имела кредитной истории, а родители отказались выступить созаемщиками.

Теперь о Гарварде можно не мечтать.

Я бы, может, расстроилась гораздо сильнее, не будь все мои мысли сосредоточены на том, что Оливер бросил меня, не сказав ни слова. Он больше не выкладывал постов в соцсетях после той фотографии с Себастианом из аэропорта, но это не мешало мне маниакально проверять его страницу по несколько раз на дню.

Вскоре в Аргентине должен был начаться судебный процесс над Джейсоном по делу о растрате, поэтому они с мамой улетели туда. Они продали летний дом в Женеве, а когда я умоляла их взять меня с собой, мама с раздражением хлопнула себя по бедру: «Тебе уже восемнадцать, Брайар Роуз. Ты слишком взрослая, чтобы прятаться за маминой юбкой. Мы и себе билет купили с трудом. Полетим экономом, господи прости».

Они бросили меня, даже не пожелав удачи. Оставили разбитой, ужасно напуганной и без денег. Я была совсем одна в этом мире.

Первую пару дней я провела на диване в доме своего старого репетитора, а потом сняла студию в Цюрихе. Решила, что могу поработать там год, накопить денег и поступить в колледж в Америке.

Поскольку недвижимость в Цюрихе стоила очень дорого, я смогла получить скидку, подрабатывая уборщицей и раз в неделю убирая все четыре этажа здания и пентхаус. Вдобавок я устроилась бариста в маленьком кафе на Банхофштрассе, а по выходным обслуживала столики в джентльменском клубе.

Я работала, работала и работала, пытаясь забыть о предательстве Оливера. Но чем больше я думала о том, как мы расстались (без нормального разговора, без уважительной причины, без прощания), тем больше злилась на него.

Он знал, в каком я положении.

Он лишил меня девственности и сбежал в Америку, оставив без одежды, в которой я могла вернуться домой.

Парень, которому я отдала свои сердце и душу, оказался всего лишь гедонистическим мудаком.

И все же во мне теплилась крошечная глупая надежда, что всему есть нормальное объяснение. Что Олли не плохой парень.

Когда я не работала, то подавала заявки на стипендии и гранты. Благодаря хорошим оценкам и множеству рекомендательных писем я смогла получить полную стипендию в университет Бэйлора.