Книга Мой темный принц, страница 209 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Джейсон не обязан был тебе подыгрывать. Он сам решил ненавидеть меня.

— Я устала заботиться о ребенке, который лишил меня внимания мужа. Джейсон заметил, что я стала нравиться ему гораздо больше, когда мы наняли няню на полный день. Так что, избегая тебя, мы наладили отношения.

— Как романтично… – Я не желала об этом слышать. Я пришла сюда ради одного. – Где сейчас живет Кэмерон?

— Кэмерон? – Она вскинула бровь, и уголок ее губ дрогнул в подобии улыбки. – Кэмерон Купер умер, милая.

Сердце ушло в пятки. Пробило дыру в земле и чуть не утащило меня за собой. Я изо всех сил старалась отдышаться.

— Кажется, уже лет пять назад. – Филомена стала рассматривать свои ногти, посмеиваясь себе под нос. – Как же летит время. Я помню, как его сестра позвонила мне и сообщила об этом, пока мы еще были в Аргентине. Покончил с собой. Это, конечно, ужасно.

С моих губ сорвался всхлип. Он стал единственным проявлением уязвимости, которое я сегодня продемонстрировала перед ней, и я возненавидела себя за это. Она расплылась в самодовольной улыбке. Это расплата. За то, что отвергла ее. За то, что не хотела видеть в своей жизни. На своей свадьбе.

И у нее получилось.

— Знаешь… – Она надулась. – Он так и не смог смириться с тем, что у вас не сложились отношения. Он пытался тебя найти. Слал письма. Звонил. Я каждый раз блокировала его номер. Выбрасывала письма. Меняла номера телефона, чтобы он не смог нас найти. Званый вечер в замке стал последней каплей. Я отправила тебя в школу-интернат, где он точно не смог бы тебя отыскать. Все получилось.

Я содрогнулась всем телом. Схватилась за край столешницы. Если отпущу, то брошусь через стол и что-нибудь с ней сделаю. Я с каждой секундой теряла самообладание.

У меня мог быть отец.

У меня мог быть отец.

Я могла познать безусловную любовь. У меня мог быть отец, который спрашивал бы, как прошел мой день, повел бы меня к алтарю, научил бы, как избавиться от родовых проклятий, пока не положу начало собственному.

Она лишила меня этого.

Я встала, но колени подкосились. Рюкзак упал на пол. Чья-то рука подхватила его, а другая обняла меня за талию.

Оливер. Только он мог окутать меня спокойствием в такой момент. Я позволила ему поднять меня, впервые лишившись дара речи. В конце концов, никакими словами не выразить страдания, которые она мне причинила.

Оливер метал взглядом стрелы в мою мать, пронзая ее насквозь и пригвождая к месту.

— Все, конец.

Филомена безуспешно пыталась закрыть разинутый рот.

— Я не только об этом разговоре. А вообще. Ты говорила с моей женой в последний раз. Я уничтожу все, что осталось от твоей жизни. Бедность станет меньшей из твоих проблем.

— Ты даже не знаешь, что я сказала, – возразила она.

— И мне плевать. Ты подписала себе смертный приговор, как только довела мою любимую женщину до слез. Надеюсь, ты любишь оранжевый, Филомена, потому что только этот цвет и будешь носить до конца своей жалкой жизни.

Филомена посмотрела на меня огромными, как блюдца, глазами.

— О. – Оливер закинул рюкзак, набитый деньгами, себе на плечо. – И ты это не заслужила.

Это вынудило ее действовать.

— Эй! Ты не можешь их забрать.

— Могу и забираю. Нет договора – нет денег. Можешь натравить на меня адвокатов, детка. Посмотрим, кто выиграет.