Книга Мой темный принц, страница 206 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Ты сделал все это ради меня? – Она посмотрела на меня большими глазами. – Почему ты мне не сказал?

— Ты питала столько надежд, что я не хотел их рушить. – Я заглянул в гардеробную и вернулся в свитере с молнией на горле. – К тому же так открылся путь к этой прекрасной сцене: твоя мать получит денежную подачку, как деревенщина. Она всегда относилась к тебе так, будто ты не важна. Пора показать ей, что роли поменялись.

Брайар билась затылком о стену, издавая тихий ритмичный стук, и закрыла глаза, пока все обдумывала.

— А если он правда аферист? Насильник? Ужасный человек?

— Значит, ты совершила невозможное и сумела стать самым безупречным человеком на Земле наперекор ДНК.

Она открыла глаза.

— Я серьезно, Олли.

— Я тоже.

Тишину нарушало только ритмичное тиканье часов на заднем плане.

Я знал, чем она руководствовалась. Она ненавидела своих родителей. Все, за что они ратовали. Какими людьми были. Если выяснится, что ее отец был таким же ужасным человеком, это станет для нее огромным ударом.

Но я буду рядом, чтобы помочь ей снова встать на ноги. Теперь у нее есть я. Она может преодолеть что угодно.

Мне просто нужно найти момент, чтобы сделать предложение и превратить фиктивную помолвку в настоящую.

— Спасибо за пятьсот тысяч. Это… очень щедро, мягко говоря.

— Мои деньги – твои. – Я пожал плечами. – Так было всегда.

Телефон в ее руке издал сигнал. Наверное, Филомена.

Я убрал бумажник в карман.

— Нужно заехать в банк.

Представление начинается, детка.

= Брайар=

Эта женщина даже не представляла, насколько невысокого я о ней мнения.

Я не питала ненависти к Филомене Ауэр. Нет. Для этого нужно испытывать к ней что-то, кроме недоверия. Тот, кто бросил свою плоть и кровь, не заслуживал занимать мои мысли.

Люди вокруг нас были полны энергии выходного дня. Собаки лакали воду из керамических мисок, их владельцы попивали из кружек в форме собачьих лапок, а официанты петляли от столика к столику. Звон чашек и гул разговоров растворились на заднем плане, пока я изучала взглядом женщину, которая когда-то носила меня в своей утробе.

Филомена нацепила обаятельную улыбку, поставив на колени поддельную сумку Birkin. Жемчугам на ее шее не хватало подлинного блеска, а дырку на старом блейзере Chanel она зашила нитками неподходящего цвета.

Ирония взросления в среде, в которой важен внешний облик, состояла в том, что теперь я видела ее насквозь.

Филомена смерила меня презрительным взглядом. Она по-прежнему этого не понимала.

— Знаешь, мы ютимся в мотеле, чтобы оставаться в этом районе.

Я натянуто улыбнулась.

— Живете по средствам.

— У меня есть дочь, которая живет в особняке.

— Нет. У тебя была дочь, от которой ты отвернулась. Эта дочь ютилась в крошечных кладовках паршивых многоквартирных домов, в которых ей приходилось работать уборщицей, чтобы оплатить аренду. Теперь у тебя остался только муж, который ненавидит тебя за измену, а меня – потому что я живое ее доказательство. – Я откинулась на спинку стула, глядя на нее с легким любопытством. – Что подводит нас к текущему вопросу…

Официантка принесла нам напитки: латте для меня и американо со льдом без молока и сахара для Филомены. Вот и очередное напоминание о том, что она психопатка.

Я посмотрела на витрину поверх ее плеча. Оливер сидел в машине и ждал меня с айпадом в руках. Сегодня утром стало ясно, что он почти ничего не помнил о прошлой ночи.