Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 75 – Лена Харт

Кортеж родственников заполняет маленький зал ожидания, как армия, берущая крепость. Патимат командует построением. Тётя Зарема ругается с кем-то по телефону про гранаты. Братья Мурада переглядываются и шепчутся. Дети сидят на стульях, болтая ногами.

— Хаджиевы? — устало спрашивает Зинаида Львовна. — Прошу в зал.

Мы входим. Зал для церемоний оформлен стандартно и казённо: красные ленты, искусственные цветы, государственная символика. Романтика на троечку.

Зинаида Львовна откашливается и начинает бубнить заученный текст:

— Уважаемые Мурад Расулович и Марьям Андреевна, сегодня вы вступаете на корабль семьи, который отправляется в плавание по бурным водам жизни. Семья это союз двух сердец, основанный на взаимном доверии, уважении и...

Я стою, вцепившись в букет пионов, и слушаю её вполуха. Корабль семьи. Бурные воды. Кто пишет эти тексты? Очевидно, человек, никогда не плававший на настоящем корабле.

Мурад так близко, что его плечо едва заметно касается моего, и через тонкую ткань платья я ощущаю его тепло, будто оно пробирается прямо под кожу. Когда он берёт мою руку, его ладонь кажется обжигающе горячей, сильной, уверенной, как и он сам. Наши пальцы переплетаются, и этот жест, такой простой на вид, почему-то наполняется для меня большей искренностью и значимостью, чем вся эта пышная церемония вокруг.

— ...согласны ли вы, Мурад Расулович, взять в жёны Марьям Андреевну?

Пауза.

— Да, — твёрдо, уверенно, без тени сомнения, словно это одновременно и приказ, и клятва, и тихая молитва.

Он чуть сильнее сжимает мою руку, и я чувствую, как под его кожей быстрыми, неровными ударами отбивается пульс, будто эхо его собственных эмоций перекатывается между нами.

— ...согласны ли вы, Марьям Андреевна, взять в мужья Мурада Расуловича?

Сердце заходится в сумасшедшем галопе.

Голова кричит: «Фикция! Сделка! Бизнес-контракт! Ты делаешь это ради детей, ради суда, ради стабильности!»

Но сердце говорит другое. Оно говорит: «Да. Тысячу раз да. Несмотря ни на что. Потому что где-то между его раздражающими ухмылками и редкими моментами уязвимости ты влюбилась в этого невозможного человека».

Смотрю на него, замечая, как он напрягается в ожидании моего ответа. Его тёмные глаза блестят, словно пытаются прочитать каждую тень на моём лице, а лёгкая складка между бровей выдаёт волнение, которое он так старательно скрывает. Он чуть наклоняется вперёд, будто боится упустить это одно моё слово, и в этот момент мне кажется, что его напряжённая решимость способна удержать даже сам воздух между нами.

И я слушаю сердце, плевав на свой здравый рассудок, ныряю в омут с головой.

— Да, — выдыхаю.

Зинаида Львовна делает пометку в документах.

— Объявляю вас мужем и женой, — безэмоционально заключает она. — Можете обменяться кольцами и поцеловать невесту.

Мурад надевает мне на палец простое платиновое кольцо, которое идеально дополняет помолвочное. Внутри меня словно щёлкает тумблер, и всё становится на место.

Мои пальцы дрожат, когда я надеваю Мураду его широкое и массивное кольцо. Оно садится на его палец, как будто всегда там было.

Его руки уверенно ложатся на мою талию, притягивая меня ближе. Поднимаю взгляд, ловя его тёмные глаза, которые будто читают меня насквозь. Расстояние между нашими лицами сокращается до того, что кажется, будто воздух больше не в силах нас разделить.