Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 157 – Элиза Гордон

— Один танец, — говорит он. — Это медленная песня. Я тебя поддержу.

Только дура отказалась бы от такого!

Он ведет меня на танцпол, притягивая плотно к себе, одна рука обнимает меня за талию, другая согнута под прямым углом, изящно держа мою руку в джентльменской позе для вальса.

— Он был таким, каким ты его представляла?

— И даже больше! Огромное спасибо, Марко! Спасибо.

— Не благодари меня. Ты всего добилась сама. Это все твоя заслуга, — говорит он, мягко целуя меня.

— Не могу поверить, что ты рассказал Дуэйну о спектакле, — говорю я, когда наши губы разъединяются.

— А ты можешь представить себе постановку, если он ее поддержит?

— Только в самых смелых мечтах. — Он нежно прикасается своей щекой к моей. И я решаюсь спросить: — Но этот спектакль... если я поеду, ты будешь скучать по мне? Потому что я не знаю, смогу ли я. Не думаю, что смогу оставить тебя здесь.

— Если я поеду с тобой, ты никак меня не оставишь, — говорит он.

Я вглядываюсь в его лицо, мои глаза расширяются.

— Ты бы поехал? Обратно в Лос-Анджелес?

— Меня можно уговорить.

Мое сердце стучит в груди. Правда? Он вернулся бы, чтобы быть со мной??

— Но... разве тебе не будет грустно? Возвращаться? Слишком много воспоминаний?

— Портленд был очень добр ко мне. Я много работал над исцелением — учусь прощать себя, хотя бы немного.

— Марко... — Мне неловко, что я затронула эту тему, особенно сегодня.

— Проводя время с тобой, в твоей заразительной энергии, я понимаю, как сильно я на самом деле скучаю по своей жизни и друзьям там.

— Никакого давления с моей стороны. Клянусь. Я уверена, твои друзья будут в восторге от твоего возвращения.

— И ты не будешь умолять и упрашивать меня пристегнуть свою телегу к твоей?

— Может, немного умолять и упрашивать, — дразню я.

Мы покачиваемся, пока песня не затихает, и ее место занимает более быстрый ритм. Марко наклоняется к моему уху.

— Не пойти ли нам подышать свежим воздухом?

План, который я могу поддержать.

Бросив последний любящий взгляд на бальный зал, я следую за Марком к лифту, чтобы подняться на верхний этаж отеля, где расположен Departure, очень фешенебельный ресторан азиатской фьюжн-кухни. Марко просит столик на террасе, и, учитывая, что только что перевалило за одиннадцать вечера в воскресенье, есть много свободных мест на выбор.

Марко заказывает вино для меня, эспрессо для себя, так как он наш водитель, а я тем временем украдкой снимаю туфли под столом, и мои ноющие ноги благодарны за передышку. Он встает и подходит к стеклянному ограждению, выходящему на авеню Моррисон, с Пайонир-Кортхаус-сквер справа, сверкающими атриумами зданий впереди и напротив, мерцающими огнями тихого центра города, и на восток, к Уилламетту, лениво текущему на север, чтобы встретиться со своим старшим братом, рекой Колумбия.

Он поворачивается и жестом зовет меня присоединиться; я подхожу, стараясь не думать о том, что мы в миллионе футов от улицы внизу, и если случится катастрофическое землетрясение, нам конец, потому что, я думаю, Дуэйн Джонсон уже покинул здание или, по крайней мере, удалился в свой номер, чтобы снять свой суперкостюм.

— Ты хорошо провела вечер? — спрашивает Марко.

— Как во сне.

— Отлично.

Марко обнимает меня за талию, пока мы смотрим на красоту ночного Портленда.