Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 33 – Ксения Рокс

Только ничего ещё не закончено.

Дина

Очень старательно делаю вид, что Ярохина не существует. Не поворачиваю голову, не поднимаю взгляд, вообще никак не реагирую.

Хотя прекрасно чувствую, что он смотрит.

Прожигает, сверлит, давит взглядом так, будто пытается продавить во мне дыру. Бедолага... Видимо, после вчерашней встряски своего драгоценного достоинства всё ещё никак не отошёл. Ну-ну. Переживёт. Не он первый, не он последний, кого жизнь аккуратно, но уверенно ткнула носом в реальность, причем благодаря мне.

Почувствовав, как кожу жжет в районе плеча и ключицы, специально отворачиваюсь к окну, рассматриваю местные серые пейзажи. Уж поинтереснее будет, чем наглая недовольная физиономия этого мажора.

Пусть бесится.

И Ярохин бесится, я это чувствую кожей. Его раздражает моё равнодушие. То, что я не смотрю, не реагирую, не боюсь, не извиняюсь и не пытаюсь «наладить контакт», как сделали бы многие на моём месте.

А я что?

А я получаю от этого удовольствие.

Смотри, гад. Смотри и запоминай.

Против меня не попрёшь… себе дороже будет.

— Студенты! — разносится по холлу голос Сергея Петровича. — Собираемся, не растягиваемся! Быстро завтракаем, и выезжаем!

Нас отводят в столовую. Завтрак, так сказать, условный: каша, бутерброды, чай. Большинство ест молча, кто-то зевает, кто-то выглядит так, будто вообще не понимает, где находится. Половина, по ощущениям, ещё не до конца протрезвела. Перегар стоит жуткий.

Сажусь подальше от Ярохина и его дружка, не из страха, а из принципа. Он, конечно, садится так, чтобы быть в поле моего зрения, ну естественно.

Мажор никак не может без внимания, даже негативного. После завтрака нас грузят в автобус. Едем недолго. За окнами проносятся серые дома, редкие магазины, унылый пейзаж, будто застрявший где-то в начале двухтысячных. Наконец останавливаемся около местного дома культуры.

Здание такое же серое, ничем не примечательное. Обшарпанные ступени, выцветшая вывеска, кривые афиши у входа. Ну да, место, конечно, «праздничное». Самое то для концерта.

Лениво заходим всей толпой внутрь.

Пахнет пылью, старыми занавесками и чем-то сладковато-затхлым. Нас выстраивают в холле, снова считают, снова что-то уточняют. Потом начинается самое интересное.

— Сейчас разобьёмся на группы, — бодро сообщает Сергей Петрович.

Я уже внутренне напрягаюсь… и не зря.

Наша группа… это просто шедевр.

Я, Ярохин, Вовчик, моя молчаливая соседка по комнате, которая общается максимум взглядом и ещё два парня, от которых до сих пор ощутимо тянет перегаром.

Отличная компания, просто мечта.

Впервые за все утро бросаю взгляд на Ярохина, а он хитро ухмыляется.

Очень зря.

Затем к нам выходит женщина, лет под пятьдесят. Строгая, с таким видом, будто она тут царь и бог. На ней старый бордовый костюм, явно привет из девяностых. Короткие рыжеватые кудри, уложенные лаком, ярко-зелёные тени на веках, тонкие губы поджаты.

— Я — Марина Викторовна, — говорит она таким тоном, что сразу ясно: спорить с ней будет явно плохой идеей. — С сегодняшнего дня вы помогаете нам с организацией концерта для детей-сирот.

— Каждой группе — своё задание, — продолжает она и начинает объяснять кому и что нужно делать. Кому-то нужно спеть, кому-то станцевать, кто-то будет заниматься декорациями и украшением зала. — Ваша группа… — она смотрит сначала на нас, а затем в список. — Готовит небольшую интерактивную сценку с участием детей. Понятно?