Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 36 – Ксения Рокс

— А может, ты сначала цветочки пособираешь? — ухмыляется он. — Лес сегодня такой… красивый.

Парни прыскают со смеху, но я уже почти не слышу их. Всё моё внимание сосредоточено на одном: не смотреть на Ярохина, не реагировать и не позволить ему заметить, как внутри меня всё предательски сжимается.

Это всего лишь игра, всего лишь роль.

Но почему тогда сердце снова колотится быстрее? Как вчера, в коридоре… я не могу это контролировать. А если что-то выходит из-под контроля, то я начинаю нервничать, злиться.

Чтобы отвлечься, делаю вид, что читаю следующую реплику, хотя знаю текст почти наизусть. В детстве это была моя любимая сказка. Юра часто читал мне ее перед сном, пока родители были в запое… Волна боли приходит по позвоночнику, но я заставляю себя не поддаваться воспоминаниям.

— Красная Шапочка не стала слушать Волка и пошла дальше своей дорогой, — монотонно проговариваю я, пытаясь совладать с голосом.

— Упрямая, — тихо, с тенью ехидства бросает Ярохин, так, чтобы услышала только я. На что это он намекает?!

Резко поднимаю на него взгляд, и тут же жалею об этом. В глазах мажора мелькает что-то опасное, насмешливое. Он явно наслаждается моей реакцией.

Я отворачиваюсь, игнорирую его выпад. Снова делаю вид, что всё это мне безразлично…

Договорить мне не дают, снова начинается балаган. Кто-то снова начинает шутить, кто-то ржёт, Вовчик корчит идиотские рожи.

— Нет, ребята… так не пойдёт! — раздаётся резкий голос Марины Викторовны из зала.

Мы все замираем. Она стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на нас так, будто мы не простые студенты, а группа особо одарённых детей.

— Вам нужно включиться в роль. Больше эмоций, больше артистичности!

Пфф. Я даже не сомневалась, что она будет недовольна нашей игрой.

— Ладно, — продолжает она после паузы. — На сегодня хватит. С завтрашнего дня я буду контролировать всю репетицию от начала и до конца.

Отлично… Просто замечательно.

Да уж… ещё лучше, только этого не хватало. Я уже чувствую, как она вынесет всем мозг, пока не добьётся идеального результата. Парни начинают медленно стаскивать реквизит, обсуждать что-то своё, смеяться.

Едва Марина Викторовна сказала, что на сегодня репетиция окончена, так все студенты разом побежали к выходу, словно их тут силой удерживали.

Я спускаюсь со сцены последней.

В зале почти пусто, лишь Ярохин что-то снова перетирает с Вовчиком, стоя у двери. Не удивлюсь, если снова меня обсуждают, но мне плевать.

Неспешным шагом иду к выходу и вдруг замечаю, что у меня на кроссовках развязались шнурки. Чёрт. Я останавливаюсь, наклоняюсь, чтобы их завязать…

И в этот момент слышу странный треск.

Слишком громкий и будто бы предупреждающий.

Поднимаю голову и вижу, как сверху, с края сцены, начинает соскальзывать тяжёлая деревянная конструкция. Часть декорации… будущий макет домика бабушки.

Она падает прямо на меня.

Я даже вскрикнуть не успеваю. Всё происходит за долю секунды.

Резкий рывок, чьи-то руки хватают меня за талию и буквально выдёргивают в сторону. Теряю равновесие, больно ударяюсь спиной о пол, слышу глухой грохот… декорация с шумом обрушивается на пол там, где я стояла секунду назад.

— Ты в порядке?! — раздаётся над ухом знакомый голос…

Ярослав

Репетиция заканчивается, и всё это время я ловлю на себе взгляды Вовчика. Злые, колючие. Такие, что аж кожа зудит. Особенно его перекосило, когда объявили распределение ролей, вот тут у Вовчика рожа и поехала. Мне кажется, я даже почти услышал, как у него внутри что-то хрустнуло.