Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 88 – Ксения Рокс

Наш маленький зал украшен просто, но со вкусом: белые скатерти, несколько композиций из живых цветов, светлая арка с легкой тканью, струящейся как дым. Никакого грандиозного пира, никаких сотен гостей. Так и решили с Ярославом: только близкие. По-семейному тихо и с душой.

Родители Ярика сначала пытались убедить нас сделать праздник «на весь город». Но затем быстро смирились.

Они вообще удивительные — добрые, спокойные, принимающие. Приняли меня сразу, без вопросов и предубеждений.

Даже когда узнали, что моя семья далеко не безупречная и что за мной нет богатых родственников и громких фамилий.

«Выбор сына — наш выбор тоже», — сказала тогда мама Ярослава, и я запомнила эти слова навсегда. Потому что в них было столько уважения и тепла, что я впервые почувствовала, будто действительно являюсь частью их семьи.

С ними у меня теперь хорошие отношения.

Мы созваниваемся, иногда они приезжают помогать делать ремонт в нашей новой квартире — не навязчиво, а по-доброму. И это чудо.

Поправляю платье, беру букет и делаю шаг к дверям. Сердце бьётся глухо, тяжело. И где-то внутри поднимается то самое детское неверие: «неужели это всё происходит со мной?»

А потом музыка… Лёгкая, почти неслышная. Отец Ярослав подает мне руку и мы с ним выходим в зал, где уже ждут гости… мать Ярослава, Арина, Аня, Михаил Витальевич, друзья, ближайшие родственники.

И вот он... Стоит у арки. Ярослав.

Я вижу его… в темном костюме. Он сосредоточен, но губы растягиваются в чуть нервной улыбке, и у меня перехватывает дыхание. Как будто экран между нами растворяется. Никаких «до» и «после» — есть только «сейчас».

Вот так выглядит счастье: не громко, не ослепительно, а тихо, осознанно и бесконечно дорого.

Я делаю шаг, потом ещё… И понимаю, что у нас всё только начинается.

Ярослав

Смотрю на неё, держу кольца в ладонях и едва могу дышать. Сколько раз я думал о том, что этот день когда-нибудь настанет?

Сотни, тысячи. Но одно дело мечтать, другое — стоять здесь, видеть её и понимать: мечта материализовалась.

Музыка звучит, Дина идёт ко мне.

Медленно, уверенно, будто тень света, будто сама весна в человеческом обличье.

Я теряю дыхание. Она такая красивая… Нет, самая-самая.

Вся моя жизнь будто сворачивается в один луч, упирается в эту картину — белое платье, локоны на плечах, лёгкая улыбка, глаза, в которых нет страха. И я знаю: я сделал всё правильно. Сохранил, уберёг, удержал.

Когда-то она казалась колючкой, своим внутренним огнём только пугала меня. А теперь я вижу — это был свет, не угроза.

Она всегда была моей истиной, просто я слишком долго пытался это отрицать.

Дина подходит ближе. Я чувствую запах её духов — тот самый, который теперь навсегда ассоциируется с домом, с теплом.

Она кладёт свою ладонь в мою и мир останавливается. Ничего больше не движется. Ни звуки, ни дыхание, ни пульс времени. Только мы.

Я смотрю ей в глаза и вижу в них то же самое.

Ведущий говорит несколько слов, но я их почти не слышу. Потому что всё внутри звучит громче любых речей:

«вот она, любовь, настоящая…»

Мы произносим клятвы. Простые, не вычурные, без громких фраз. Но я чувствую, как каждое слово прожигает воздух.

«Буду рядом. Буду хранить. Буду любить».

И она говорит почти то же самое, смотрит на меня и улыбается. Так, как никто никогда не сможет.