Книга Измена под бой курантов, страница 48 – Ирина Манаева

— Отвезу, — шепнул на ухо Рад, но я даже не пошевелилась. Обошёл, кивая на свою машину, и взял за руку, потащив за собой. Мне пришлось делать шаги по инерции, а потом оказаться в тёплом уже знакомом салоне.

Мотор зарычал, а я смотрела прямо перед собой, пытаясь проснуться. Какой-то ступор, какая-то пустота, осознание конца. Кораблёв поклялся ребёнком! Он изменял мне с ней не один раз!

— Помоги мне, — эти слова принадлежали мне. Выдохнула со скрежетом. Закрыла глаза, чувствуя, как внутри накатывает волна боли. Сжала кулаки, утопив их между коленями, и учащённо дыхание заполнило салон. Я силилась сдержаться, не выпускать эту боль из себя, которая, подобно лавине, сметала всё на и своём пути. Я хотела, чтобы она была лишь моей, без каких-то посторонних. Но он был здесь, Рад видел, как я умираю. Не в тот момент, когда он покинул танцпол, а лишь спустя 12 лет он смотрел, как медленно я растворяюсь в своей боли.

— Помоги мне забыть, Рад. Мне так больно…

— Я буду рядом, — зачем-то пообещал, накрывая своей ладонью мою. — Можем поехать ко мне, если хочешь.

Быстро закивала, боясь передумать. Понимаю, что это не банальный визит, не чай будем пить. Но я согласна, чёрт возьми, я на всё согласна!

Казалось, сейчас подойдёт любое, что способно отвлечь. Машина снялась с места, а я продолжала кивать, как болванчик, переставая понимать происходящее. Забыла о том, что у меня есть ребёнок, о том, что надо переехать, о том, что я должна быть сильной. Просто доверилась в очередной раз тому, кому не следовало доверять. Однажды он предал…

Но он был честен. Он никогда не лгал тебе, Яна! Он не предавал за спиной.

Говорю сама с собой. Признак сумасшествия. Кто этот человек, что снова ворвался в мою жизнь? Друг или враг? Я не знаю, я лишь чувствую то, что чувствую. И сейчас мне просто необходим кто-то рядом.

Вика далеко. Как бы сейчас мне хотелось броситься в объятья сестры, зарыться в её длинные густые волосы и выплакать все обиды. Час, два. Мне станет легче, уверена. Сбросить этот водный солевой балласт и взмыть к небесам с пустыми внутренностями, чтобы жить дальше. Но её нет. Никого нет. Только Рад. И, о Боги, я благодарна ему за то, что не одна.

Впадаю в прострацию, не знаю, куда везёт. Полностью полагаюсь на того, кого знала так давно, словно в другой жизни. Чувствую, как машина тормозит, и прихожу в себя. Стоим в нашем дворе. Том, где я была счастлива 7 лет.

— Что это? — сдвинув брови, смотрю на него с непониманием. — Это не твой дом!

— А это не ты! Не Яна, которую я знаю. Я не притронусь, пока ты не придёшь в себя. Не воспользуюсь твоей слабостью. Ты сама меня попросишь, когда придёт момент.

— Я прощу, Рад, сейчас этот момент! Ну же, отвези меня к себе!

Он качает головой, выбираясь из машины. Открывает дверь, смотря на меня сверху вниз.

— Могу дать время побыть одной.

— Здесь? — указываю на салон. Последнее, что мне хочется, — побыть одной. Качаю головой, выбираясь из автомобиля. Кутаюсь от пронзительного ветра в пуховик, направляясь к дому. Рад идёт следом. Снова за моей спиной, как что-то твёрдое, крепкое.

Не знаю, о чём думает. Пусть всё будет без слов.

Молчим, входя в лифт. Молчим внутри. Смотрю на его отражение в зеркале лифта позади, пока он заглядывает в самую душу. Слова не нужны. Достаточно того, что он здесь, будто невидимая рука мягко массирует рваную рану на груди.