Книга Измена под бой курантов, страница 50 – Ирина Манаева

— Она была очень хорошим человеком. Мы познакомились случайно. Я проходил практику, а Кристина пришла навестить отца. Знаешь, она могла своей улыбкой растопить любое горе. Наверное, именно поэтому я выбрал её.

Рад говорил негромко, неторопливо. Казалось, мир вокруг перестал существовать.

— Кристина заканчивала педагогический, ходила волонтёром к смертельно больным. По средам. А потом возвращалась домой и долго плакала. Будто пыталась выплакать все наболевшие слёзы пациентов. К некоторым настолько прикипала душой, что, когда они уходили, прикрепляла дома маленький крестик. Она сама лепила их из глины, раскрашивая в разные цвета. И каждый был для неё не безликим куском материала, а душой, покинувшей этот мир.

Всегда мечтала о детях, и мы старались. День, когда узнали о беременности, был одним из счастливых. Но тут же пришли анализы, и мы поняли, что стоим перед выбором. Химия или ребёнок. Она выбрала жизнь…

Рад замолчал, а я не торопила его продолжать. Может, он и вовсе закончил. И, когда спустя несколько минут, решила что-то сказать, он продолжил.

— Жизнь ребёнка. Она знала, что у неё нет шансов, а я умолял начать лечение. Но в этом была вся Кристина. Она не могла быть другой. Знаешь, — он сделал глубокий вдох, — Крис так любила жизнь. Казалось, та лучится из неё: из глаз, улыбки, из груди. Она была вся какая-то светлая.

Когда он говорил о ней, его голос был каким-то тёплым, добрым. Не обязательно говорить, что он чувствовал к жене, я и так видела.

— Кристина думала, что есть шанс выносить.

Я старался быть сильным. Правда. Но порой бывает, что именно те, кто уходит, на порядок сильнее нас.

Когда она в последний раз держала меня за руку, было уже поздно. Лечение не могло помочь, ребёнок был обречён. Это сейчас, спустя год, я говорю об этом спокойно. А тогда… Я не хотел жить.

Обхватил Рада руками, на этот раз пыталась разделить его боль, и он заключил меня в объятия. Неужели, нам предстояло пройти столько, чтобы снова встретиться? Для чего? Помочь пережить боль друг друга?

— Была ещё одна вещь, — снова подал голос Рад. — Мы как-то говорили о тебе. Ей хотелось знать людей, которых я любил. И ты была среди них.

Подняла глаза на Рада. О чём он говорит? К чему такие откровения с женой?

— Я всегда был честен, именно потому и ушёл в тот вечер от тебя. Я не лгал, это был порыв малодушия, Ян!

— Не надо, — покачала головой.

— Но я хочу сказать! Раз уж мы лежим здесь и говорим о чём-то таком, что не расскажешь любому встречному, я должен сказать! Я тебя любил. Искренне и сильно, но гормоны били в голову немыслимо. Я не хотел причинять тебе боль!

Я усмехнулась. Желание или нежелание. Главное, что было на самом деле. Я погибала от его поступка.

— Да! Ты можешь меня ненавидеть, осуждать, презирать! Но это… Чёрт, я даже не могу тебе сейчас до конца объяснить. Мне было 17! Все вокруг твердили о том, что секс — это здорово, говорили, чтобы я просто отвёз тебя на дачу и напоил. Но я не мог этого сделать! Понимаешь⁈ Я хотел, чтобы это было по твоей воле.

— Ты мог ждать, — не стерпела я.

— Сколько? Месяц? Два? Я не пытаюсь себя обелить. Пожалел, Ян. Я правда пожалел, что так всё вышло. Но тогда был зол. Ты не хотела меня слышать!

— Это ты меня не слышал!

Отстраняюсь, смотря на него с негодованием. А он молчит. Смотрит с нежностью, а потом отодвигает прядь моих волос, заводя их за ухо.