Книга Вторая семья. Неверный, страница 2 – Ирина Манаева

Мы. Надо же. Они с Рубцовым или вся наша дружная семья?

— Мам, а что с папочкой? — тянет Ингу за платье девочка. Про неё я вообще забыла, и это "папочка" режет слух.

— Он поправится, — обещает она ребенку, а я только сейчас понимаю, что передо мной копия Макса.

Нас развели по разным углам, будто бойцов на ринге, пока я ожидала, что выполнят мою просьбу: выгнать отсюда эту нахалку.

— Это его ребёнок? — сглотнув, я спросила у черноволосой, когда разглядела сходство, надеясь, что она ответит "нет". Только она лишь кивнула.

Снова всматриваюсь в лицо девочки, которая принимается прятаться от такого внимания за юбкой матери.

Скольжу взглядом по недешевому платью любовницы, сидящему по фигуре, поднимаясь к высокой груди, представляя, как её лапает мой муж.

Мерзко. Тут же отворачиваюсь. Как бы то ни было, делить с кем-то территорию не намерена. И пока я всё ещё жена, нарочно украдкой открыла паспорт на нужной странице, чтобы удостовериться в этом, имею право попросить, чтобы любовницу вывели отсюда к чёртовой матери.

Не знаю, к чему ей скандалы, но она демонстративно отказывается и садится в кресло, а на пальце правой руки блестит кольцо.

Машинально трогаю своё, которое ношу постоянно, когда Макс ссылается на аллергию. Я даже видела раздражение на коже, потому не настаивала, чтобы носил. Теперь выходит, ему следует надевать сразу два. Одно рядом с другим, двоеженец хренов.

Ясно, что официально иметь двух жён на территории страны нельзя, но остальное не запрещено на государственном уровне.

— Глеб, — смотрит на медбрата, спасшая меня медсестра, кивая на выход. Она явно принимает мою позицию. Потому что я — настоящая жена, или потому что только что задыхалась?

— Предлагаешь мне её на руках вынести? — парень не понимает, что нам вообще надо. — Устроили тут, — цедит между зубов. — Девушка, — обращается к ней. — Тут можно находиться только родственникам.

Объясняет прописные истины, и стерва закидывает ногу на ногу, показывая, что не двинется с места.

— У меня тут муж, — заявляет ему с вызовом.

Прекрасно. Тогда уйду я! Тем более ещё невыясненный вопрос с домом, и я хочу увидеть собственными глазами документ, в котором такое прописано.

— Кстати, — застываю в дверях, решая поделиться информацией. — У Рубцова ничего не осталось.

— В смысле? — она хмурит брови. Между нами около семи шагов, но друг друга прекрасно слышим.

Конечно, я не в курсе истинного положения вещей, но хочется посмотреть на реакцию. Это любовь, что без денег делает её богаче? Или дамочку интересует только материальная составляющая?

— Ни дома, — отвечаю, а потом добавляю, — ни совести.

Дёргаю ручку на себя, не в силах оставаться здесь, и вылетаю из фойе, быстрыми шагами преодолевая больничный коридор. Надо было узнать, где он подцепил такую наглую девицу. Или не надо?

Около аптеки торможу, следует купить баллончик. Роюсь в сумке, пытаясь найти карточку, и чертыхаюсь, потому что сразу не выходит. Телефон снова вибрирует, и я напрягаюсь. Сегодня отвратительный день, и всё началось именно со звонков. Бог любит троицу?

Всё же смотрю на экран, задумчиво сдвигая брови на переносице. Учительница Кирюхи.

— Да, Ольга Анатольевна, — отвечаю.

— Здравствуйте.

Представляю молоденькую светлую девчонку, у которой первый набор наш, и как она поправляет очки. Мы пошли к ней на свой страх и риск, и нареканий не было. Класс дружный, постоянно какие-то мероприятия, дети с неплохими результатами.