Книга Вторая семья. Неверный, страница 27 – Ирина Манаева

— Не знаю, что у них там было. Но мне говорил, что разводится. Ухаживать красиво стал. А я — дура. Всё на веру принимала. Да и вокруг говорили об этом, тут грех не поверить. А потом женщина пришла.

Я сначала удивилась. Она так внимательно меня разглядывала, а я пыталась угодить. Вопросы задавала, думала, клиентка очередная.

— Как вам наше предложение? — спрашиваю у неё.

— А секс разве озвучивать не будете? — она мне в ответ.

Я так глаза округлила, переспросила, что она имеет ввиду. Тогда и поняла, кто это. Видела её на фотографии один раз. Только там причёска другая. Перекрасилась, постриглась коротко. Имидж сменила.

— Обслуживаешь ты отменно, судя по фотографиям.

Сумочка на коленях, лицо красивое и спокойное.

— Я вас не понимаю.

— Всё ты понимаешь, милочка.

На моём столе те фотки, что ты видела в новостях, она поднимается и уходит, а я быстро убираю чёртовы снимки. Ольга запустила рекламу в тот же момент, будто нажала красную кнопку, и взгляды коллег, молчаливые и внимательные, дали сразу понять: что-то тут не так.

— Я сбежала, — Лизка усмехается, будто сказала что-то смешное. — Ну не сидеть же мне до победного, пока за спиной мужики оттопыривают щёку языком. Чуть позже расчёт прислали.

— А фотограф твой?

— Не мой, — задумчиво поднимает голову к потолку, смотря на лепнину вокруг плафона. Большой круг, украшенный витиеватыми узорами. Люблю подобные вещи. В гостиной и того больше: барельефы по верхним плинтусам по всему периметру.

— Вадим даже говорить со мной не стал. Не знаю его мыслей, не могу судить. Трусость, наверное. Только веришь: не хочется считать его трусом. Он таким вообще не был. Может, что-то случилось?

Она поворачивается ко мне, будто я могу знать. Или же досочинять то, что придумала сама Лиза. Но я не буду выгораживать того, кого, во-первых, не знаю, а во-вторых, презираю.

— Случилось, Лиза, — согласно киваю. — Ты выбрала мудака, — раздумываю над словами. — И я выбрала мудака, — горько вздыхаю. — С ребёнком точно решила?

Она кивает тут же.

— А фотограф знает?

— Я пыталась ему намекнуть, но…

— Он делал вид, что не понимает. Ясно. Не удивлюсь, если и тебя он подставил потому, что не желал брать ответственность. Просто слил неугодную девку, которая могла иметь голову беременностью.

Сказала грубо, можно было бы помягче. Но как есть.

Глаза сестры округляются, и я понимаю, что могу оказаться права.

Чёртов день наконец-то кончился, и я открываю глаза в новом.

Доброе, мать его, утро.

В голове укладываю предстоящие хлопоты. В полдень час «Х». Или придут с ружьём выселять, или же у Горячева есть сердце. Где-то в большой упругой груди, которую он накачивает в одном из элитных спортивных залов, или у себя дома. Тянусь за телефоном, надеясь, что там нет очередного дерьма, и читаю несколько сообщений от знакомых, который беспокоятся о состоянии Макса. Там смайлы вперемешку с вопросительными и восклицательными знаками. И часть из них больше для вида, желая выманить у меня сведения.

Диана прислала какое-то видео, и я не сразу понимаю, что это новости о Рубцове.

«Это вообще как??????????????» — куча вопросительных знаков.

Нажимаю проигрывание, слушая голос диктора.

— Вчера на пересечении улиц Лиговой и Назарова неизвестный ударил ножом одного из крупных бизнесменов города. Рубцов Максим Романович получил ножевое в левую подреберную область и был направлен в Межрайонную больницу имени Захарова».