Книга Вторая семья. Неверный, страница 47 – Ирина Манаева

— Проверили мы вашего подозреваемого, — продолжает следователь. — Чистый. У него алиби. Как раз из самолёта выходил, когда вашего мужа в больницу везли. По камерам аэропорта видно.

— А в больнице у него родственник? — решаю уточнить.

— Да, узнали. Навещает пациента, — отчего-то усмехается следователь, будто я спросила что-то смешное.

Признаться, разочарована. Совсем нет никакой чуйки.

— И что дальше? — не знаю, о чём с ним говорить.

— В смысле?

— Будете меня подозревать?

— Может, ещё про кого-то вспомнили? Дадите показания.

— Нет.

Слышу, как у него хлопает дверь, и он говорит с кем-то.

— Ладно, всего доброго. Если понадобитесь — наберу.

Телефон замолкает, а я стою и пялюсь на молочку, чувствуя, как зябну от холодильника. Какая-то женщина подвигает меня с прохода, сетуя, что я ей мешаю. Значит, Роман говорил мне правду? Только он знает Горячева, который пытается отжать мой дом. Хотя, что значит пытается. Он и может, а так даже проявил хоть какую-то солидарность.

Почему? Потому что виноват?

Не могу до конца уложить мысли в голове, потому что не знаю многих моментов.

Заканчиваю покупки уже не так резво, как начала: чувствую себя не в своей тарелке. Видимо, полиция говорила с ним. Остаётся надеяться, что не упоминали обо мне. Не хватало мне ещё, чтобы на меня он думал плохо. Хотя я вот на него думала же. Да и теперь не могу просто принять тот факт, что он случайность.

В машине укладываю пакет на заднее сиденье, когда звонит свекровь. Этой что надо? Но мы на время закопали топор войны, потому отвечаю.

— Максим хочет тебя видеть, — говорит вкрадчиво. Без приказов, а будто просит, что на неё вообще не похоже.

— Зачем ему чужая женщина? — хмыкаю, выводя машину в парковки. — Он всё равно никого не помнит. Так что пусть начинает жизнь с чистого листа. Тем более есть с кем.

— Нельзя быть такой злопамятной, Кариночка.

— Ой, да перестаньте, — цокаю языком. — Неужто надо подставлять вторую щёку, когда бьют по первой?

Она религиозна. Недавно увлеклась. Пыталась и нас просветить в одну из немногих встреч, но я чётко дала понять, что не нуждаюсь в проповедях. В детстве мне сказали, что я православная. На этом всё. Типичный маленький серебряный крест, как у многих. На всякий случай, вдруг действительно в книгах пишут правду. Но не более того. А уж Кир и вообще далёк от библейских историй, которые я как-то читала в детстве.

— Он просто оступился, — гнёт своё свекровь, а у меня округляются глаза от такой наглости.

— То есть вот эта вся ситуация — маленькое недоразумение? — решаю уточнить, и чувствую, как её гнетёт этот разговор. — Небольшая оплошность, которую можно забыть, — продолжаю монолог. — И жить дальше в любви и согласии. Так получается?

— Кариночка, я сейчас приеду и…

— Да не надо никуда приезжать! Вы и так загостились. Пора и честь знать. Мне совершенно не хочется, чтобы дома меня ждали подобные разговоры. Иначе я какой-то мазохист, сам себе делающий больно. Последний раз, когда вы придёте в МОЙ дом, это будет только за вещами. Всё!

Тон категоричный, как и я сама. Меня бомбит и раздражает то, что она пытается делать жертву из своего сына. А я тогда кто? Кто я в этом цирке уродов?

Отключаюсь, чувствуя нервозность. Когда уже закончится эта часть моей жизни, чтобы было всё более-менее гладко? Да, прошло немного времени, но хочется какого-то магического вжуха. Маха волшебной палочки, которая всё исправит. И сейчас я не хотела вернуть всё обратно, потому что не намерена жить во лжи. Просто не знать Макса.