Книга Жертва по призванию, страница 10 – Галина Кор

— Ну постой же ты! — всовывает-таки мне в руки эти цветы. Не спорю, красивые, такие мне ещё никогда не дарили. Но для меня цветы — это символ симпатии, верности, взаимности… а не способ замылить глаза.

— Вадим… — качаю осуждающе головой.

— Я все объясню, правда, — и смотрит так… как побитый пес.

Жалость меня и погубит…

— Что ты объяснишь? — спрашиваю устало.

— А ты любишь кататься на коньках?

Люблю ли я кататься на коньках?

Это, когда ты, надевая коньки и завязывая шнурки потуже, чувствуешь лёгкое волнение в животе? Когда, ступая на лед, делаешь первые неуверенные шаги, ощущая скользкость поверхности и холод, пробирающийся сквозь обувь. С каждым движением тело начинает привыкать к ритму льда. А потом ты разгоняешься! Ветер приятно дует в лицо, и сердце наполняется радостью и свободой. Ты чувствуешь, как ноги становятся частью льда, каждый поворот приносит волну адреналина и восторга. Я помню это чувство, когда эмоции переполняют: это счастье, восторг, смешанное с мгновенными вспышками страха, когда теряется равновесие.

И да, я люблю кататься на коньках!

Видно, на моем лице явно отразились давно забытые эмоции, раз Вадим, не дождавшись моего ответа, берет меня за руку и ведет к машине. Секунду я теряюсь, но затем доверчиво иду за ним, ощущая тепло его руки и решимость в его движениях. В этот момент кажется, что все переживания уходят на второй план, уступая место старым приятным воспоминаниям и только что данному обещанию все объяснить.

В машине говорим о всякой ерунде: кому какой вид спорта нравится, кто чем занимался. Мы словно забываем о той… другой. Будто и не было ничего. Но в воздухе чувствуется лёгкое напряжение, недоговорённость, невысказанность. Я не тороплю. Пусть сам решает, когда ему будет удобно поговорить. Но разговору быть. Если так случится, что меня устроит его объяснение и отношения возобновятся, ситуация должна быть обговорена и закрыта.

На катке полно разношерстного народу: дети, молодежь, от тридцать и постарше. Нам выдают коньки в прокате, и я сажусь на лавку обуваться. Вадим крутит свои в руках, рассматривая.

— Обувай, чего ждешь?

— Если честно, то я ни разу не катался на коньках, — переводит взгляд с коньков на меня. В глазах полнейшая растерянность.

— Чудной ты! — восклицаю. — А зачем ты меня тогда пригласил сюда?

— Ну ты же умеешь… А я тут посижу, на лавочке. Понаблюдаю со стороны.

— Э-нет, не получится у тебя улизнуть. Сейчас будем учиться.

— По правде говоря, — чуть наклоняется в мою сторону и шепчет доверительно, — мне страшно.

Чуть не ляпнула: «А по девкам шляться не страшно?».

— Давай помогу тебе зашнуровать… Все падают, главное не бояться, не опускать руки и двигаться вперед. Вон в цирке медведей учат, а ты что? Не дурнее медведя.

— Надеюсь… — произносит задумчиво, пока я затягиваю шнурки.

Вокруг нас движение, смех, разговоры, музыка. Рядом проезжает ребенок, держась за тренажер-помощник в виде пингвина из «Мадагаскара». Пытается оттолкнуться сильнее, но поскальзывается и растягивается на льду. У него не получается подняться, ноги разъезжаются.

— Постой, — отпускаю руки, оставляя Вадима стоять без поддержки на льду.

— Нет-нет!!! Не бросай меня! — он забавно растопыривает руки и ноги, становясь похожим на краба.