Книга Ведьмин рассвет, страница 109 – Екатерина Насута

— Доброго утра, - сказал Владыка – надо бы именем поинтересоваться – Лесных людей. – Юному князю.

— Пока еще не князю, - Лют чуть посторонился, пропуская гостя.

— Время летит быстро. И чем медленнее живешь, тем быстрее оно летит.

Он вошел.

И огляделся.

— Чаю? – вежливо предложила я, надеясь, что дедушка откажется.

— Буду рад, - он согласился. – Дорога была долгой.

— В два часа, - не выдержал Лют.

— Я давно не покидал дома.

— Помнится, мы встречались зимой на Императорском балу, - Лют поставил чайник, а из шкафа достал чистые тарелки.

И кружки.

— Это не так интересно, - фэйри оглядывался и любопытство его было каким-то… детским? – Меня нарекли именем Брюок. Это значит – великий принц. В ночь, когда я появился на свет, на небе зажглась новая звезда. И это сочли знамением.

Кружку он выбрал керамическую, с кошачьей мордочкой. Поднял её, повернул и сказал:

— На матушку похожа.

А я не нашлась с ответом.

И не только я.

— От меня ждали свершений. Но какие свершения могут быть в забытом богами лесу? Битвы… мне случилось принимать участие в некоторых. Тогда еще кровь мира кипела и тем, кто умеет слышать песнь птиц смерти находилась работа.

Сколько ему лет?

Сотня?

Полторы?

Не верится. Не воспринимаю я его… не воспринимаю и точка.

— Я готов был к дальнейшим подвигам, но моя матушка позвала меня домой и напомнила о долге пред Великим древом и народом. Я покорился.

А я-то тут каким боком?

— Я принял венец и власть…

Он чуть запнулся.

— Власть отдали менее охотно? – догадался Лют.

— Матушка отчего-то решила, что с меня и венца хватит. Она была мудрой правительницей, но пожелала править не только народом, но и мной.

Ошибка.

Даже у меня от этих слов побежали мурашки.

— Мы… долго живем, дитя, - теперь в его глазах появилось что-то этакое, чуждое и пугающее до икоты. – Но медленно взрослеем. Один человек… он давно уже умер. Он сказал, что подобные нам вовсе остаются детьми до самой смерти. А дети… дети хороши в своей наивности и вере в собственную правоту. А еще требовательны, ревнивы и жестоки.

И кружку подал.

— Сахар у вас есть? – уточнил владыка фэйри.

И я подвинула к нему сахарницу.

— Кроме того детям часто становится скучно. И тогда они обращают свой взор на мир.

— Как мой отец?

— Как моя матушка, - он развернул кружку кошачьей мордой к себе. – Интернет – великое изобретение.

Вот все-таки порой сложно уследить за извивами их мыслей. Но соглашаюсь.

— Не видя собеседника, воспринимаешь слова его, а не то, кто он есть. И благодаря беседам, я многое понял. И многое желал бы исправить, но теперь уже осознаю, что не все во власти моей.

На всякий случай осторожно киваю.

Кто бы спорил.

— Теперь мне очевидно, что возраст не имеет отношения ни к зрелости, ни к мудрости. И что сам я был не зрел. Мой… консультант полагает, что мне будет полезно научиться признавать свои ошибки вслух.

— И как? – уточнил Лют. – Есть польза?

— Пока только желание свернуть ему шею, - глаза дедушки блеснули красным. – И потому повторюсь, интернет – великая вещь. Он сохраняет людям жизнь.

Чай в меня больше не лезет. Как-то его многовато внутри, что несколько мешает адекватно воспринимать чужие откровения.

— Когда мой сын сказал, что ему приглянулась дева рода человеческого, я ответил, что в том нет беды. Главное, чтобы и сама дева ответила ему взаимностью, ибо мы соблюдаем закон.