Книга Измена. Не знала только я, страница 60 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Я не жалею, — говорю я в ее волосы. — Просто я терпеть не могу торговые центры.

Это не ложь. Это полуправда, которая в этот момент звучит убедительнее любой выдумки. Она тут же смягчается в моих объятиях, ее руки медленно обвивают мою шею.

— И всё? — шепчет облегченно. И я тоже выдыхаю вместе с ней. — Господи, Дим, и из-за этого ты испортил нам ужин? Оставайся, если хочешь. Я поеду сама. Тебе что-нибудь купить?

И тут я окончательно взрываюсь.

Выдергиваюсь из ее объятий так резко, что она отшатывается, ударившись спиной о изголовье.

— Купить? — выплевываю с остервенением.

Вскакиваю с кровати и начинаю метаться по комнате. Вся та ярость, что копилась днями, находит наконец выход. Я не могу ее остановить.

— Я здесь, чтобы отдохнуть, Вита! Выдохнуть! Обнулиться, бл*ть! А ты? Ты с самого начала как заведенная! Вебинары, эфиры, лекции подписчикам! Рестораны, бутики, платья! Бесконечная суета! Может, хватит уже дергать меня? Может, хватит строить из этого отпуска какой-то контент-план для твоего блога?!

Она сидит, прижавшись к подушкам, глаза огромные, полные неподдельного ужаса. Она никогда не видела меня таким, не понимает, откуда это всё хлещет. А я не могу остановиться. Унижение, тревога за Веру, за Свету, чьи курсы я до сих пор не продлил, злость на себя, на весь этот пафосный, дорогущий мир, в котором меня в очередной раз ткнули носом в мое происхождение — все это выливается на нее.

— Ты вообще хоть что-нибудь видишь дальше своего носа?! Что я на грани — видишь? Тебе, походу, главное — в Ch***l заглянуть! Главное — показать подписчикам, как мы классно отдыхаем!

— Дим... — шепчет прерывисто. — Я же просто хотела...

— Что? Что ты хотела? — я останавливаюсь перед ней, задыхаясь. Руки дрожат. — Осчастливить меня? Подарить мне незабываемый отпуск? Спасибо! Удалось! Отдохнул так, что никогда не забуду!

Последнюю фразу я выкрикиваю с такой ядовитой издевкой, что она вздрагивает, как от пощечины. По ее лицу ползут слезы, но мне сейчас не до ее слез. Мне плевать. В этот момент я ненавижу и ее — за ее благополучие, за ее уверенность, за то, что вопрос о деньгах для нее — это просто «тебе что-нибудь купить?», а для меня — приговор.

Она медленно качает головой, смотря на меня сквозь пелену слез.

— Я не заслужила этого, Дим... Я просто спросила...

— А я просто устал! — реву я, уже почти не контролируя себя. — От этой показухи, бл*ть! Устал притворяться, что всё хорошо! Устал, пойми наконец и просто оставь меня в покое! Поезжай сама в свой дурацкий молл! Потрать все свои деньги! А я останусь здесь. Хоть высплюсь!

Она беззвучно плачет.

А мне так тошно, что выть хочется.

Впервые в жизни я наорал на женщину.

Я поворачиваюсь и, не глядя на нее, выхожу на балкон, уничтоженный собственным взрывом. Захлопываю за собой тяжелую стеклянную дверь, отрезая себя от нее, от этой роскошной комнаты, от всей этой невыносимой жизни.

И самое ужасное — я же знаю, что она ни в чем не виновата. Но признать это у меня тоже нет сил.

Первый рабочий день года. Я сижу в кресле напротив массивного стола из ореха и смотрю, как свет от ламп играет на гранях графина с водой.

— Вам удобно, Вера Николаевна? — смотрит на меня с некоторой настороженностью Александр — мой старший управляющий.