Книга Измена. Не знала только я, страница 61 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

Киваю.

— Всё в порядке.

Втягиваю в легкие воздух, прошедший многоступенчатую систему фильтрации — в Лахта-центре, куда после вынужденной реорганизации несколько лет назад переехал фонд, не может быть иначе. Пахнет только дорогим деревом и Байредо девяносто шестого года — аромат, который помню с детства. Им пах мой папа.

Я так по нему соскучилась...

Передо мной «наперсток» с экспрессо и несколько папок с отчетами за прошедшие годы.

Я очень давно здесь не была, но отныне будет иначе.

Мне больше не для кого и не за чем сидеть дома.

— Я могу вас оставить, пока вы ознакомитесь.

— Пожалуйста, останьтесь. — прошу спокойно. — У меня наверняка будут вопросы.

Александр ведет меня по основным активам. Коммерческая недвижимость. Доли в IT-стартапах, в которые вложились несколько лет назад и которые сейчас выстрелили. Инвестиционный портфель ценных бумаг.

Цифры кружатся в голове, но не пугают. Наоборот. Они складываются в понятную, четкую картину силы и независимости.

«Один маленький шаг», — звучит в голове уже такой знакомый голос.

И я снова его делаю.

Я задаю вопросы. Почему понизились доходы с торгового центра в Орле? Каковы прогнозы по новому раунду финансирования биотех-компании? Почему было принято решение увеличить инвестиционный портфель акциями очередного медиахолдинга?

Александр вначале отвечает сдержанно, но потом его глаза загораются. Он видит, что я не просто проверяю, как они работали, а вникаю. По-настоящему.

В обед ухожу из офиса.

«Можно зайти в кофейню и заказать чай...»

Весь оставшийся день я провожу за изучением отчетов в тихом кафе на втором этаже Лахты. Я делаю пометки, воскрешаю из недр памяти значения терминов, строю в уме планы. Периодически я отрываюсь и смотрю в окно. Небо над городом низкое, белесое. В воздухе слово застыла ледяная влага, которая никак не решит, быть ей сегодня дождем или снегом.

Ловлю себя на том, что который уже раз за день мысленно обращаюсь к своему новому знакомому:

«Интересно, Андрей, а какой вид у тебя за окном?»

В ответ, конечно, молчание. Он всего лишь голос в голове, удобный собеседник для мысленного диалога, пока я учусь заново быть собой. Но с ним это происходит, по крайней, мере не так одиноко.

Возвращаюсь домой уже затемно. В прихожей замечаю приставленную на коврике у стены обувь дочери. Сердце на мгновение замирает — вернулась!

Отсчитываю до пяти, беру себя в руки.

Прохожу в гостиную.

В кресле у камина, поджав под себя ноги, сидит Света и что-то сосредоточенно строчит в телефоне. Её поза — сжатая пружина. Агрессия исходит от нее почти осязаемыми волнами.

Она поворачивает ко мне бледное, искаженное немой яростью лицо.

Глаза — мои же голубые глаза! — горят ледяным презрением.

Я останавливаюсь.

— Ты где была? Я тебя жду три часа.

Вот так. С вызовом, с обвинением.

Видимо, так же, как и Дима, она уверена, что я должна перед ней тоже в чем-то отчитываться...

— И тебе добрый вечер, Света. Как провела каникулы?

Она язвительно ухмыляется.

— Было хорошо, пока ты мне их не испортила.

— Вот как?

— Ну да. — Она делает паузу, встает с кресла. — Я в универ ездила, мамочка. Сразу с вокзала. Решила, ладно, в школу не поеду, один день ничего не решит. Но на курсы успевала! И знаешь, что мне там сказали? Что я отчислена. За неуплату.