Книга Адвокатская этика, страница 90 – Лирика Альтер

Перенервничала, растерялась, не придала значения — может быть всё, что угодно.

— Устрой мне с ней свидание! — выпалил я обречённо.

Данилов спрятал руки в карманы и посмотрел на меня с подозрением.

— Исключено. Ты — свидетель, и тебе никто не даст с ней переговорить во избежание сговора или давления. Андрей, ты чего? Сам юрист, должен такие вещи понимать.

Да я всё понимал. Я всё прекрасно понимал… вот только не принимал. Разум твердил одно, сердце отказывалось его слышать. И слушать.

— Мне нужно её увидеть… — трагично сказал я, как есть.

Пашка — мой лучший друг. Пусть мы и не так часто видимся, как хотелось бы, но другого такого друга у меня не было.

— Это важно…

— Андрюх, я понимаю, что важно. Оля — наша коллега, а мы своих не бросаем. Чувство солидарности ещё никто не отменял, тем более ты вёл её клиентку, вас это сблизило.

— Дело не в солидарности, Паш. Дело в другом.

Он нахмурился. Я поднял на друга глаза и сказал откровенно:

— Паш, я люблю её.

— Вот те на! — обалдел Данилов.

Он присвистнул, начал расхаживать по больничной палате, то и дело бросая на меня взгляд. Я

шокировал друга, ведь он, как никто, знал, что я когда-то недолюбливал Ольгу Ярцеву.

— Я так и знал, что это случится.

— О чём ты? — не понял я.

— Я о тебе и Оле. Химия между вами была сумасшедшая.

— Ты шутишь? — на полном серьёзе спросил я. — Мы конкурировали. Терпеть не могли друг друга.

Паша ухватился ладонями за спинку кровати и глумливо улыбнулся.

— Не лей мне в уши! Вы не конкурировали. Вы выделывались друг перед другом. На самом деле вы просто хотели друг друга трахнуть, и давно, но вели себя как павлин и пава: ты кичился распушить свой хвост, она — ущипнуть тебя своим клювиком, — ухмыльнулся он, будто бы вспомнил. — И только при тебе она вечно красила свой клювик красной помадой.

Что-то в других местах, где мы пересекались без тебя, я не видел на ней такой боевой раскраски.

— Спасибо, что не сравнил с петухом и курицей, орнитолог ты хренов! — выдал я саркастично.

Данилов выгнул бровь, всё ещё продолжая насмехаться надо мной. Но это продлилось недолго.

Обошёл кровать, сел возле неё и продолжил серьёзный разговор:

— Раз такое дело, давай поступим так. В СИЗО тебя к Ольге не пустят, но я могу передать ей записку от тебя. К сожалению, только так…

Я закусил губу. Записка — это уже много. Это уже возможность передать ей частичку себя. Я схватил привезённый Леной ежедневник, вырвал страницу и принялся выплёскивать на бумагу всё, что было у меня на душе.

Ольга

— Постарайся сконцентрироваться, перескажи события того дня, не упуская ни одной детали, -

настаивал Паша.

После заседания меня оставили в СИЗО. Данилов сообщил, что во время расследования всплыли новые обстоятельства. Что за обстоятельства, о которых я ничего не знала? Нам с Павлом оставалось только догадываться.

— Паша, я всё тебе рассказала.

— Оль, я верю, но давай ещё раз?

Он не давил, просил спокойно, входил в моё положение. За это я была ему очень благодарна.

Медленно, вспоминая тот день по минутам, я начала пересказывать. На каждую мою фразу

Данилов кивал, сверяя сказанное с записями, которые делал ранее.

— ..а потом я забрала пистолет. Я не хотела стрелять, клянусь. Но у Антипова оказался нож. Он ранил Андрея, в кабинете находилась до смерти напуганная Надя. Что мне ещё оставалось?