Книга Законная добыча, страница 48 – Саша Кей

Я замираю, а Сафаров, накрыв мои пальцы, сжимающие полотенце, проводит им по своему животу.

— Я жду, — требовательный тон на этот раз не оставляет свободы для протеста. Я сейчас где-то на той границе, за которой расплата последует за любое неповиновение.

Вздрогнув, я хватаюсь свободной рукой за стену, чтобы не потерять равновесие, и моя грудь остаётся без прикрытия. Может, если бы он пялился на нее, мне было бы легче, однако Сафаров смотрит мне в лицо, наблюдая за моими эмоциями, которые я, в отличие от него, скрывать не научилась, и мне кажется, что это последний этап моего «обнажения».

Беззащитность, вот что я ощущаю.

И вместе с тем, не могу отделаться от странного чувства, что пока этот мужчина рядом, других опасаться не стоит. Это делает его ещё более угрожающим в моих глазах, будто мир сейчас замыкается на нём, делая его самым важным.

И я слушаюсь Амира, понимая, что до сих пор мне позволялось очень многое, и если я не хочу ужесточения условий, придётся принимать правила игры, навязанные Сафаровым. Он же их озвучил предельно чётко: «Я говорю — ты выполняешь».

И всё же я не могу опустить глаза на то, что делаю.

Краем взгляда я уже заметила эрекцию, вызвавшую у меня неожиданное волнение, и всеми силами пытаюсь остановить неуклонно возрастающее животное возбуждение. Просто стокгольмский синдром какой-то.

Кровь шумит в ушах, пока я омываю стальные мускулы. Тело Амира напряжено, как струна. Задевая пальцами плотную кожу, я чувствую под ней мощь, и она против воли меня смущает.

Под пристальным взглядом Сафарова, щеки мои заливает краска, и когда наступает очередь геля для душа, меня едва держат колени. Всё становится совсем плохо, потому что приходится действовать ладонями, и это похоже на ласку. Амир не спешит повернуться ко мне спиной, поэтому чтобы пройтись по всему телу, я вынуждена его почти обнимать, прижимаясь к нему грудью, чувствуя животом твёрдость члена.

«Это пациент!» — твержу себе я, чтобы загнать непрошеные реакции обратно, но получается плохо. Сафаров слишком подавляет, чтобы походить на больного, требующего ухода.

«Это враг, преступник!»

Но древний мозг и женская сущность спелись и видят в Сафарове только сильного самца, которому сто́ит подчиниться, хотя бы для того, чтобы выжить.

Тянусь к лейке, чтобы, наконец, покончить с этой унизительной для меня процедурой, но Амир меня останавливает:

— Ты кое-что пропустила, — он перехватывает мою руку и заставляет обхватить напряжённый ствол. — Что? Твоя дерзость уже закончилась?

О да! Какое уж тут сопротивление, когда меня не отпускает дрожь. Во рту пустыня, ноги едва держат, а сознание концентрируется на тех движениях, которые моим кулаком совершает Сафаров, скользя членом в ладони от основания до головки и обратно.

Самое постыдное, что в такт этим движениям, у меня между ног разливается жар, вызывая тёмное томление и усиливая спазм внизу живота.

Поймав ритм, я даже дышу, ускоряясь вместе с ним. Я зажмуриваю глаза, когда чувствую, как под сдержанное шипение Амира, брызгает густая сперма, увы, на этом позор не заканчивается.

Сафаров прижимает меня лопатками к гладкому кафелю, и его рука уверенно проникает между моими бёдрами, и мне не увернуться от этого.

— Ну что же ты, Анна, — насмешничает Амир, раздвигая складочки, позорно скользкие и вовсе не от мыла. — Теперь я чистый, у тебя ещё остались возражения?