Книга Любовь на кафедре, страница 33 – Дженнифер Смит

Она плакала.

Боже, и что ему теперь с ней делать? Как вообще успокоить плачущего человека? Дэн никогда не плакал, сестра Риса в случае чего обращалась к матери и другим людям (впрочем, Элин плакала нечасто). Именно это не нравилось в Рисе его бывшей, Серен: все, что касалось эмоций — чужих и его собственных, — давалось ему со скрипом.

Он потянулся и неуклюже похлопал ее по руке.

— Ну, тихо, тихо, не плачь, — сказал он. — Все в порядке. Все хорошо.

Это прозвучало очень глупо, но Лила прыснула — значит, ему удалось хоть немного ее успокоить.

— Спасибо, что снова притворился моим парнем. — Она улыбнулась ему сквозь слезы. — Не думала встретить его здесь.

Рис пожал плечами и отвернулся, чтобы не видеть ее слез.

— Не за что. Было бы странно, если бы я не продолжил притворяться.

— Извини. Я тебе день испортила, а теперь еще и рыдаю. — Она вздохнула. — Я просто очень проголодалась. Мне нужно регулярно есть.

Это правда, что она испортила ему день, и правда, что рыдала, но он ни о чем не жалел. Он поступил правильно.

— Можем заехать и взять тебе фиш-энд-чипс. Только в машине есть нельзя.

Зачем он это сказал? Ясно зачем — не хотел, чтобы машина провоняла уксусом.

— Ой, правда? Заедем? Спасибо! Спасибо тебе огромное. — Лила коснулась его плеча.

— Не за что, — повторил он, сложил руки на груди и стал ждать. Опять.

Лила

Хорошо, что они не поехали на Петунии: в нее бы не уместились костыли.

— Можем никуда не заезжать, Рис. Я заказала еду в приложении! — Боже, как сильно она проголодалась. — И тебе возьму треску с картошкой, будешь? И соус. — Надо же как-то отблагодарить его за помощь.

— О. Ладно, — ответил Рис, остановился на главной дороге и выжидающе посмотрел на нее. — Я не знаю, где ты живешь.

— О, прости! Здесь сверни налево.

По пути Лила массировала ладони. Пять минут от больницы до парковки показались ей самыми долгими в ее жизни (преувеличение, конечно, но все же это было неприятно). Ее ладони горели. Дома надо будет взять кусочек мягкой ткани и обернуть рукоятки костылей, чтобы те стали мягче. И лучше, если эта ткань будет радужной и с блестками.

Рис, видимо, не считал необходимым поддерживать разговор и сделал громче радио, нажав кнопку на руле. Рису Обри незачем было тянуться к кнопке на приборной доске — у него все было под рукой. Он включил политическое ток-шоу, где смену тем обозначал громкий бой часов. Он слушал, сосредоточенно сдвинув брови и время от времени согласно хмыкая. Он был в одной рубашке. Он буквально бросил все на работе, чтобы о ней позаботиться.

— Рис. — Она слегка дотронулась до его локтя. Он посмотрел на нее. — Спасибо за сегодня.

— Да. Теперь мне придется заехать за тобой утром.

— Я буду очень благодарна и отплачу тебе, обещаю. Я напеку тебе столько печенья!

Рис не рассмеялся, но уголки его губ поползли вверх, и Лила решила, что это победа.

Они ехали еще двадцать минут, и наконец Лила велела ему свернуть в новый коттеджный поселок, где в тихом закутке стоял ее дом.

— Можешь припарковаться на дорожке. — Она указала туда, где обычно парковала Петунию. — Только не сбей горшки.

Он раздраженно покосился на нее — мол, как она посмела сомневаться в его умении водить машину? А она сдержала улыбку: на деле Рис оказался совсем не таким страшным, каким выглядел со стороны.