Книга Любовь на кафедре, страница 41 – Дженнифер Смит

— Семь пятнадцать?! — Он резко выпрямился и сбросил одеяло.

Он проспал на час и пятнадцать минут! В это время он обычно уже ехал на работу. Отсюда до университета было минут двадцать, не меньше, а Рис не сомневался, что по утрам Лила Картрайт любила собираться не спеша, тем более с больной лодыжкой.

— Надо поторопиться, — нервно произнес он, потянулся за брюками и попытался украдкой поправить трусы, чтобы Лила не увидела ничего лишнего. Затем сунул руки в рукава рубашки.

— Куда? Рабочий день начинается в девять, Рис. Времени еще полно. — Лила села на кровати; одеяло соскользнуло на пол.

— Я обычно прихожу самое позднее в восемь. У меня дела, — выпалил он и провел рукой по волосам. Черт, каким же занудой он, должно быть, выглядел со стороны! А она была так добра к нему. — Прости. Но у меня свой распорядок.

— У меня тоже, и мой распорядок подразумевает, что утром я спокойно пью чай с тостами. — Она опустила ноги на пол и встала, аккуратно перенося вес на больную ногу. Рис протяжно вздохнул.

Ладно. Лекции у него начинались только в десять. Ну и что, если он разок не придет в восемь? Всего один раз. Ничего страшного.

— А ты будешь чай? — спросила Лила и заковыляла к двери, перекинув через плечо копну спутанных белокурых волос.

— Давай я заварю. — За три секунды Рис преодолел большее расстояние, чем она за двадцать. — Как твоя нога?

— Намного лучше, хотя некоторое время мне, видимо, придется походить на костылях.

Может, снова отнести ее вниз на руках? Так будет быстрее.

— Иди поставь чайник, а я схожу в ванную и съеду по ступенькам на попе.

Он кивнул и вышел из спальни.

Он не так давно был в женской спальне, но уже очень давно не оставался ни у кого на ночь. Обычно он предпочитал этого не делать. Ни зубной щетки с собой, ни смены одежды; спал он обычно беспокойно и любил придерживаться собственного распорядка.

Но это была не обычная ночь. Ведь между ним и Лилой ничего не было. Не считая того, что он прилип к ней, как осьминог.

Рис поставил чайник, проверил, что заправил рубашку, старательно разгладил появившиеся за ночь складки, хотя аккуратно сложенная рубашка висела на спинке стула. Наверху послышался звук спускаемой воды в унитазе, но Лила вышла еще нескоро — Рису показалось, что через полчаса. Она плюхнулась на диван в пижаме.

— Ты пьешь с сахаром? — окликнул ее Рис и сунул в тостер кусочек хлеба.

— Да, две ложки, пожалуйста.

Он приготовил две чашки чая — себе сделал покрепче, Лиле менее крепкий — и принес в гостиную тосты, торопливо намазанные маслом; поставил тарелку на мягкую оттоманку напротив Лилы. Она смотрела утреннее шоу, которое он никогда не видел, потому что в это время обычно уже был на работе.

— Ешь, — настойчиво проговорил он.

— Спасибо, Рис, — с улыбкой произнесла она и откусила крошечный кусочек тоста. Рис практически одним глотком опрокинул обжигающий чай. Он нервно постукивал ногой.

— Любишь смотреть телевизор за завтраком? — Лила указала пультом на телевизор.

Он бросил на нее гневный взгляд.

— Ты, наверное, не любишь утро. — Она повернулась к телевизору. — Или людей.

Он не собирался все утро наблюдать, как Лила Картрайт грызет тост. В это время он уже должен быть на работе и составлять карту передвижений Генриха II, просматривать свои заметки и проверять почту. В корпоративной среде его приучили всегда делать больше, чем от него требовалось, и отказаться от этой привычки было не так легко.