Книга Развод в 40. Жена с дефектом, страница 13 – Анна Нест

— Извини, — говорит он наконец. — Я не хотел тебе говорить. Просто… мне отчасти неловко. И… стыдно за это.

Я сажусь на край кровати. Сильнее прижимаю телефон к уху, и мне становится тяжело дышать.

— За что именно тебе стыдно, пап? — спрашиваю. Чувствую, как горло сжимается.

Он молчит. А я думаю о маме. О том, как она всегда смотрела на него — с верой, с любовью. Как она смеялась над его шутками, даже когда они были неудачными. Я видел их вместе. Они не просто были парой. Они были чем-то цельным. Настолько, что я верил: это — любовь. Настоящая. Навсегда.

— Я просто… — говорит он, — не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо. Иногда взрослые делают это. Даже женатые. Всякое бывает.

Я не перебиваю.

— Ты ведь знаешь, что с возрастом многое меняется. Ощущения, желания… Обычно эти изменения не в лучшую сторону. То, что было важно когда-то, становится уже рутиной, — говорит, а затем делает паузу. — Люди устают от обыденности. Начинают искать что-то другое. Иногда даже неосознанно.

Я слышу, как он ходит по комнате. Видимо, идет куда-то, чтобы «помехи» не слышали.

— Мы с мамой… Мы много лет вместе. Очень много, — он говорит это не с теплом, а будто с тяжестью. — Это не значит, что я ее не люблю. Я просто… иногда думаю, что мужчины устроены немного иначе.

Я ничего не отвечаю. Просто сжимаю пальцы в кулак. — Сын, ты должен понять меня. Несмотря ни на что, я все равно остаюсь твоим отцом. И я хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю.

Мне хочется спросить: а маму ты любишь? Или уже нет? Но я не спрашиваю.

— Мне сложно принять, что ты оказался козлом, — признаюсь.

Он молчит. Потом вздыхает.

— Впрочем… я не думаю, что меня нужно осуждать. Все мужчины этим занимаются, — произносит уже другим, более жестким голосом.

Виктор

— Мне стыдно, что ты мой отец, — говорит Кирилл. У него металлический голос. — Ты для меня умер.

Стою с телефоном в руке, смотрю в стену. В голове шумит. Эти слова разлетаются эхом, как если бы рядом что-то взорвалось.

— Кирилл… подожди. Ты не понял. Все не так… — нервно сглатываю. — Я никогда не хотел ставить нашу семью под удар. И тем более я не хотел, чтобы ты так… относился ко мне.

— А как мне относиться?! После всего?!

Он тяжело дышит. Я слышу это. И чувствую, что ноги перестают держать. Нельзя. Нельзя терять сына. Да, я не был идеальным отцом, но я был его другом.

— Послушай, — выдыхаю. — Это, наверное, единственный случай в мире, когда сын отказывается от отца только потому, что тот решил… помочь себе сам.

— Что? — спрашивает Кирилл. — Ты о чем вообще?

— Я о том, — говорю, подбирая слова, — что мне стыдно. Правда. Я… сделал глупость. Решил удовлетвориться… с помощью видео. Ну… ты понимаешь.

— Нет. Не понимаю, — признается.

— Видео. Для взрослых, — мне не верится, что я говорю этот бред. Но выхода уже нет. — Я не горжусь этим. Я просто… в какой-то момент почувствовал, что между мной и мамой пропадает былая страсть. И вместо того, чтобы как нормальный человек, как мужчина, поговорить с ней, взять и… освежить отношения, я решил заняться глупостями. Это было некрасиво. Это низко. Я это понимаю.

Тишина. Кирилл явно не верит. Или не хочет верить.

— Я… я не понимаю, — медленно говорит он. — При чем здесь видео?.. Я слышал голос. Живой голос. Женский. Я ведь все слышал. Или ты думаешь, что я идиот?