Книга Развод в 40. Жена с дефектом, страница 14 – Анна Нест

Сердце бухает в груди.

— Ты прав, Кирюша, — говорю, делая вдох. — Это был женский голос. Но голос из видео. Ты просто все не так понял.

Кирилл издает странные звуки. Я не напираю — пусть придет в себя.

— Значит, ты хочешь сказать, — наконец-то медленно произносит, — что это все… было не взаправду?

— Да, — твердо отвечаю. — Просто видео. Ничего больше.

Молчание. Давящее. Я чувствую, что сейчас или Кирилл окончательно вычеркнет меня из жизни, или все же поверет во вранье. Понимаю, что нужно его подтолкнуть в правильном направлении.

— Кирилл, — добавляю. — Мне действительно жаль. И я извиняюсь. Я не должен был вести себя, как… как подросток в пубертате. Это унизительно для меня, я это понимаю.

Кирилл долго молчит. Я представляю, как он сжимает кулаки. Как его лицо перекошено разочарованием.

— Ты мне сейчас правду говоришь?.. — наконец спрашивает.

— Абсолютную. Никаких посторонних женщин. Только эта глупость. Подлая. В момент слабости. Мне очень неприятно, что это вообще всплыло. Это… низко. Я понимаю. Пока твоя мама на работе, я занимаюсь какой-то ерундой, а ведь мог приготовить для нее нечто романтическое.

Сын выдыхает в трубку.

— Ладно, — говорит. — Тогда тебе мой совет: уделяй больше внимания маме. Пригласи ее куда-нибудь… На отдых. В театр. На выставку. Не знаю! Просто… займись делом, а не этим.

— Да, ты прав. Обещаю исправиться, — говорю я.

— Хорошо, — отвечает. — Надеюсь, ты усвоил урок.

Кирилл не прощается. Просто отключается.

А я стою и сжимаю телефон. Пот на висках. И такое чувство, будто только что прошел по краю. Но пока что я удержался.

Мия

Я просыпаюсь не потому, что хочу. Просто уже невозможно лежать. Спина ломит от дивана, на котором даже кошка не выспалась бы. Внутри меня пустота. Та самая. Она глухая и горькая. Я долго смотрю в потолок, пока не понимаю, что нужно встать. Просто встать. Шагнуть в новый день. В это чужое, тяжелое утро.

Марина суетиться на кухне. Она молча кивает, как будто боится сказать что-то не то. Я отвечаю ей тем же. Не хочу говорить. Сегодня я вообще не хочу ни говорить, ни быть.

Но быть приходится.

Сегодня на улице холодно, поэтому я надеваю пальто, которое нашла на вешалке. Оно старое, чужое, мятое, но хоть что-то. Сумка через плечо. Иду в супермаркет. Впервые за последние дни. Холодно. Такое ощущение, что воздух колет кожу. Я вхожу в магазин и хватаю корзинку. Все это механически. Я даже не понимаю, как пришла в супермаркет возле своего старого дома. А ведь идти почти шесть километров…

Я не знаю, чего хочу. Просто двигаюсь. Как тень.

И тут я… вижу их.

Они у отдела с винами. Он в светлом пальто, широко улыбается. Она... в его куртке. Ох... Волосы рассыпаны по плечам, она смотрит на него так, будто он — бог. В ее руках корзинка. В ней клубника, бутылкой вина и сливки. Я замираю.

— О, смотри, кого принесло! — весело говорит Оля, замечая меня.

Я не отвечаю.

Виктор поворачивается ко мне. Его лицо словно застывает на мгновение.

— Мия?.. Ты как?.. Жива? — голос его ядовито-снисходителен. — Надеюсь, ты не постоянно убиваешься?.. А то выглядишь, как ходячий труп.

Я молчу. Но я сейчас готова убивать.

Делаю шаг вперед.

— Рада, что вы нашли друг друга, — произношу тихо, но ровно. — Надеюсь, Виктор, теперь ты узнал, что значит — быть куском мяса.